Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Чего с ней? — засуетился домовой, принявшись бестолково топтаться на месте.

Дуся зачем-то начала за ним повторять.

Я оттеснил их, сел на край кровати и осторожно положил ладонь на лоб девушки. Ее кожа оказалась влажной и очень горячей. О том, чтобы попробовать дать больной отвар или иное лекарство и речи не шло — ее побледневшие губы отказались плотно сжаты, а зубы под ними скрипели так, что перебивали бушевавшую за стенами непогоду. Глаза под сомкнутыми веками бегали из стороны в сторону, руки и ноги мелко дрожали. Грудь ходила ходуном так, что даже шкуры шевелились. Одним движением я отбросил их в сторону.

— Надо ее охладить. Несите воду.

— Поле, — снова взялся за свое домовой. — Из одуванчиков. Последняя наша надежда.

— С чего ты взял⁈

— Сердцем чую! — стоял на своем Кузьмич.

— Да чтоб тебя! — я попробовал аккуратно разжать сомкнутые челюсти Забавы, но едва не остался без пальцев. Можно было попытать счастья еще раз, но надавив слишком сильно, я мог бы сломать девушке челюсть. У меня не было иного выхода, кроме как попробовать напоить больную отваром, а для этого…

Стоило мне вновь потянуться к девушке, как отростки выглянули из-за ее спины и угрожающе затрепетали, напоминая ядовитых змей. Я рыкнул на них, но скверна и не подумала отступать. Наоборот, она начала разрастаться.

— Что делается-то, что делается! — заголосил Кузьмич, не зная, то ли спрятаться под кровать, то ли попытаться сделать хоть что-то полезное.

— Воду несите холодную и ткань. Компресс… — краем глаза я заметил, что обычно услужливая Дуся не сдвинулась с места. Как и домовой, она смотрела на меня с мольбой. Всем было понятно, что традиционной медициной тут не отделаешься. Нужна помощь леса.

Я колебался лишь секунду.

— Ладно, — выпрямившись, я легко поднял на руки почти невесомое девичье тело. Лозы скверны тут же оплели мои кисти и впились в кожу острыми жалами. Но я не обращал на них никакого внимания, широко шагая к выходу.

Дуся и Кузьмич одновременно ринулись вперед. Они распахнули предо мною дверь и застыли на пороге в ожидании чуда. Хотел бы я верить в него так же сильно, как эта парочка…

— А почему бы и нет? — спросил я сам себя и шагнул сквозь лес.

Миг, и мы с Забавой оказались на большой поляне. Это место было мне знакомо. Оно находилось на юге моих владений, в нескольких днях пути от избушки. Но это если речь шла об обычном смертном. Такой мог и вовсе не дойти, а вот мне потребовалось всего два удара сердца.

Решительно выйдя на середину поляны, я положил девушку в высокую траву. Терзавшие мои руки отростки скверны поначалу еще цеплялись за кожу, но потом отпустили и затаились. Мне почудилось, что это хороший знак. Опустившись рядом с девушкой на колени, я впился пальцами в мокрую от дождя землю, ее податливые комья расступились под моими пальцами.

— Лес великий, — громко произнес я. — Лес древний. Лес могучий. Внемли своему хранителю. Яви мне чудо, на которое лишь ты способен.

Деревья вокруг поляны принялись раскачиваться на ветру и низко гудеть. Лес откликнулся на мой зов, земля зашевелилась подо мной. Один за другим между травинками прорастали и распускались желтые цветы. Их было великое множество. И вскоре единый желтый ковер устлал всю поляну, чуть приподняв лежавшую на нем девушку. Налетевший вновь ветер наполнил мои легкие чуть горьковатым запахом.

— Благодарю и… — договорить я не успел.

Забава на мгновение замерла, а потом судорожно вдохнула и резко села. Отростки за ее спиной подались следом, но одуванчики обвили их и вырвали, навсегда оставив где-то под желтым покровом.

— Одуванчики, — резко выдохнула девушка, ошарашено озираясь. Ее пальцы судорожно сжались, срывая желтые цветы. Царевна подняла ладони к лицу и глубоко вдохнула, но в этот раз уже куда спокойнее. — Одуванчики, — повторила она с блаженной улыбкой.

10. Цветы жизни

Мы с Забавой вернулись домой. Точнее я вернулся и принес ее на руках. Девушка все еще находилась в чем-то напоминающем состояние «грогги». Она была дезориентирована и словно не полностью осознавала реальность из-за спутанности сознания. Обычно нечто подобное испытывают профессиональные бойцы из-за пропущенного удара в область челюсти, так называемый «стоячий нокдаун». Вот только бойцы находятся в «грогги» считанные секунды, тогда как моя подопечная, кажется, комфортно себя ощущала в нем уже минут десять, если не больше. Несмотря на то, что жар давно прошел, вела себя царевна, словно при температуре тридцать девять градусов.

Забава сидела на кровати подобрав под себя ноги, и увлеченно плела венки из цветов, что принесла с собой. Точнее я принес, так как царевна наотрез отказывалась уходить с поляны без них. Вымокшая до нитки девушка негромко напевала незатейливую песенку, пока суетящийся Кузьмич пытался вытереть ее полотенцем. Дуся топталась поблизости и тоже хотела поучаствовать. Она улучила момент, но оступилась, замоталась в сухую ткань сама и укатилась куда-то под кровать. Доставать ее оттуда не спешил ни я, ни уж тем более домовой.

— Что с ней такое-то? — сокрушался Кузьмич, хлопоча вокруг царевны.

— Хотел бы я знать, — мой плащ тоже намок, но хватило желания и легкого движения плечом, чтобы он рассыпался на травинки и листья, ни один из которых не коснулся пола — налетевший ветер подхватил их и унес прочь.

Домовой вздохнул и обошел Забаву вокруг, после чего принялся промокать куском ткани ее волосы и шею.

— Ну хоть дрянь эта у нее на спине увяла, — бормотал он.

— Это временно, — я тоже подошел поближе и посмотрел туда, где находился источник скверны: между лопаток девушки, ближе к основанию шеи.

— Чего пялишься? — грубо спросил Кузьмич.

— Я не пялюсь, а провожу визуальный осмотр, — отозвался я, аккуратно касаясь пальцами темного сгустка, уродливым пятном выделяющегося на гладкой девичьей коже.

— Знаем мы такие осмотры, — домовой хлопнул меня по руке. — Нечего тут девку лапать!

— Кузьмич, — я посмотрел в глаза старичку, — ты чего, с дуба рухнул? Я помочь пытаюсь.

Домовой потоптался на месте, посопел, после чего в сердцах швырнул мокрое полотенце на пол. Оно угодило точно на голову выбравшейся из-под кровати Дуси, после чего кикимора тут же юркнула обратно.

— Знаю я! — домовой бессильно всплеснул руками и уселся на кровать. Кажется, на его глаза навернулись слезы, которые домовой смахнул рукавом. — Разумом-то понимаю. Сам тоже помочь хочу. Но гнетет меня, что без толку все!

— Не кручинься, дедушка, — Забава повернулась к нам и водрузила на голову домового желтый венок. — Вот, порадуйся!

— Спасибо тебе,