"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

Оржавень – мертвое болото с ржавыми пятнами от железной руды на поверхности

Перун (Громовик, Молниерукий, Золотые Рога) – верховный бог у славян, бог грозы, покровитель воинов

Печоры – еще одно название чуди белоглазой, или сихиртя – полумифического малого народа, обитавшего в холмах

Полуночник, зорянка – различные виды морского ветра у поморов

Первородный Змей (Предвечный Змей, Великий Змей) – хтоническое божество, мировой змей – повелитель моря и отец хаоса.

Похъёла – туманная северная страна, обиталище злых существ и духов, из эпоса «Калевала».

Равк – у саамов вампир-чародей, перерожденный темный колдун

Ран (Госпожа Бури, Разрушительница, Мать Волн и т. д.) – у скандинавов богиня моря, насылающая бурю. Изображается с сетью, которой ловит души утопленников. Погибшие в море воины после смерти идут к ней в гребцы.

Саами-Ма – родина саамов

Сайво – дух-помощник у саамского шамана

Саххко – саамская настольная игра

Сейд – у саамов – волшебный «летучий» камень, обиталище духа. Существует также понятие «сейд» как практика колдовства, близкая к шаманской.

Сихиртя – полулегендарное племя, отождествляемое с чудью белоглазой из северных легенд. Сихиртя жили в землянках, отличались малым ростом, очень светлыми глазами. Считались очень умелыми литейщиками и колдунами.

Скальд – певец, часто заклинатель, у скандинавов

Следь – призрак-двойник в облике человеческой тени. Является людям в миг серьезной опасности, как последнее предупреждение. Возможно, славянский аналог скандинавской фюльгьи.

Соляные острова, они же Солово-Кэлесь («Острова дедов») – Соловецкий архипелаг в Белом море

Сурт – в скандинавской мифологии огненный великан, владыка Муспелльхейма. Пророчество говорит, что его огненный меч срубит мировое древо Иггдрасиль, и весь мир погибнет в пламени.

Суряне – северный народ, вымышленные предки коми-зырян

Суходона – старинное название реки Сухоны на севере России

Таматарха (Таман-Тархан) – древний хазарский город на Таманском полуострове, известный в летописях как Тмутаракань

Тинг – древнескандинавское народное собрание, состоящее из свободных мужчин области или страны.

Трэль – раб у древних скандинавов

Укко Тапио – в финской и карельской мифологии бог леса

Финнмарк – скандинавское название северной части Норвегии

Фюльгья – скандинавской мифологии дух-хранитель, незримо сопровождающий человека на протяжении жизни и провожающий его душу на тот свет. В момент серьезной опасности фюльгья становится видимой

Хёвдинг – вождь в древней Скандинавии

Хельхейм – царство мертвых у скандинавов

Хирд – дружина у древних скандинавов

Хольмганг – суд поединком, божий суд у скандинавов.

Хольмгард – древнескандинавское название Новгорода

Чудь – а) обиходное общее название финно-угорских народов б) сказочное племя, ушедшее под землю или живущее под землей. Часто отождествляется с полулегендарным народом сихиртя

Шева – злой дух у финноугорских народов

Эгир – в скандинавской мифологии йотун – олицетворение щедрого моря

Юка – в нынешние времена эта река зовется Юг. Отсюда, например, Великий Устюг

Ябме-акка – богиня смерти у саамов

Алексей Вязовский, Сергей Линник

Кубинец

Глава 1

Когда нас выгнали из вагонов и построили рядом, то я сначала удивился: зачем столько охраны с собаками и винтовками? Какую опасность могут представлять старики, женщины и дети, шатающиеся от недоедания? Даже самый крепкий из нас сейчас вряд ли пробежит сотню метров, не упав.

Вдоль строя прошел молодой, чуть старше тридцати, эсэсовец с тремя кубиками гаптштурмфюрера в петлице. Совершенно равнодушно он осматривал нас, не останавливаясь. Только время от времени тыкал кончиком стека в кого-то в строю, и жертву тут же выволакивали и тащили в сторону. Один раз он только поморщился, когда за отобранным ребенком бросилась мать. Беднягу тут же сбили с ног, отходили сапогами.

— А я ведь знаю его, — прошептал мой сосед. — Это сын Карла Менгеле, Йозеф. Мы у них закупали сельхозоборудование в тридцать шестом. Он на врача учился.

— Ден мунд хальтен! — крикнул охранник.

И все замолчали. Исчез даже тихий гул, который всегда бывает, когда вместе собирают много народу. И стояли мы долго, часа три, наверное. Ноги гудели от напряжения. Выдержали не все. Несколько человек грохнулись в обморок. Таких деловито оттаскивали в сторону одетые в гражданское заключенные. Наконец, охрана зашевелилась. Но надежда, что нас куда-то поведут, пропала, когда оказалось, что это новый отбор. Забрали мужчин покрепче и с десяток молодых женщин. Остальные продолжили свою вахту.

Как можно узнать время, когда часы давно отобрали даже у тех, у кого они были, а солнца не видно из-за низко висящих туч? Я пробовал считать, пытаясь отвлечься, но постоянно сбивался. Но в общей сложности часов пять, как мне показалось, без еды и питья. Хотя кормили нас последний раз два дня назад, счастливчикам досталось по паре гнилых картофелин и щепотка ячневой крупы.

— Ахтунг! — крикнул охранник. — Нах рехтс! Марш!

И мы развернулись направо, и пошли. Кто-то сзади упал, и эсэсовцы рассмеялись, глядя, как несчастный уворачивается от собаки, которую они сразу на него натравили. Всю дорогу преследовали его вопли.

Нас разделили на мужчин и женщин, а потом повели на карантин. Да хоть как назовите, лишь бы можно было сесть. Сразу выстроились две очереди: к бадье с водой и к параше. Удивительное дело: ничего не ели, а организм что-то выделяет. А потом нас даже покормили какой-то баландой, но и она показалась вполне сносной после дорожной голодовки. Привыкаю?

— Куда нас привезли? — спросил кто-то у заключенных, которые принесли нам еду. А потом, когда они ответили на немецком: — Габен зи унс гебрахт?

— Аушвиц цвай. Биркенау.

Где это хоть? В Германии? В Польше? Чехии? В вагоне было только вентиляционное окошко под потолком, где нас везли, никто не знал.

* * *

Утром нас снова построили и потащили на регистрацию. За время стояния на сортировке я понял главное: чем меньше спрашиваешь — тем дольше живёшь.

Мы шли по грязной гравийной дорожке между бараками. Серая, безмолвная масса. Казалось, уже и не люди.

Помещение было низкое, влажное, с лампой под потолком, светившей мутным, жёлтым светом. Воздух был тяжёлый — смесь пота, мокрой шерсти и чего-то похожего на гниющую бумагу. Вдоль стен — лавки. Людей загоняли внутрь партиями. В углу что-то записывал угрюмый мужчина в очках. Другой, коротко остриженный заключённый в полосатом, выбирал бумажки из стопки и зачитывал фамилии, чаще всего исковерканные до неузнаваемости.

— Шимон Григориу?

— Да, — ответил я. Хотя ни имя, ни фамилия не звучали так, как