"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

«Я привык думать о тебе как о птенце-несмышленыше, смешном и неумелом… А ты уже способна взлетать туда, где мне тебя не догнать! Какой же ты станешь в зрелые годы?!»

– Этой ночью мир родился заново, – произнес он. – И мы вместе с ним.

Он уже снял шаманское облачение. Бубен, колотушка и Великая Корона лежали поодаль. Им тоже нужен был отдых.

«А наша награда?! – послышался голос Вархо. – Мы разве не заслужили? Мы сегодня из кожи лезли вместе с тобой… Чуть еще раз не померли от натуги…»

– А моя награда где? – устало вздохнул саами.

«Ты разве не получил ее?»

Нойда вздохнул, чиркнул ножом по краю ладони. Алые капли упали на лосиный рог, и из колотушки послышалось алчное шипение.

– Довольны?

– Зачем ты это делаешь? – нахмурившись, спросила Кайя. – Разве можно кормить сайво кровью?

– Чужой – нет. А своей… – Нойда улыбнулся. – Разве не долг главы семьи – кормить и защищать домочадцев?

Чуть позже он понял, чтó сказал, и смутился – но, кажется, никого из сидящих у костра не удивили его слова. Безымянный подумал, что он и в самом деле, впервые за очень много лет, чувствует себя в кругу семьи. Все они – бродячая Мара, маленькая гейда со своим Птенцом, даже Вархо в колотушке – связаны с ним узами, которые он сам и создал. Они тревожатся о нем, они на него надеются… Возможно, он им дорог… Нойда не посмел продолжить.

И Лишний. Конечно же, Лишний близнец, его названый брат…

– Я принес радостную весть, Мара, – сказал он. – Велько, твой нареченный, снова здесь. Он совсем рядом…

– Я знаю, – сверкнула глазами Мара. – Думаешь, я могла не заметить его?! Но не оставлять же Чайку с Птенцом одних, без присмотра…

– Теперь они не одни. Лети!

Когда стремительный силуэт исчез вдалеке, Безымянный снова покосился на Кайю.

Суур-Ку… Серебряное зеркало судеб…

«Жаль, я тогда в него едва заглянул. Мог бы детишек повнимательнее рассмотреть. Не было ли между ними крылатого?»

– Ты так смотришь, Безымянный, – улыбнулась Кайя. – Вроде и на меня, а вроде и сквозь… Будто ведун, что прозревает грядущее!

– Так и есть, – подтвердил нойда. – Я прозреваю грядущее.

Эпилог

Внизу, под горой, плескалось море – бирюзовое, пряно-соленое, отливающее утренней небесной голубизной на мелководье и изумрудом в глубине. На берегу, в садах цветущих роз и кипарисов, за белеными глухими стенами, прятался от палящего солнца хазарский торговый город Таматарха. Тот самый, который новогородцы считали стоящим на краю света и называли Тьмутараканью.

Закончилось время полуденного зноя, тени удлинились, мир начал пробуждаться от дремы. Вышел, потягиваясь, на широкую крышу под виноградным навесом достославный купец Кофа. Сорвал кислую виноградину, сморщился, выплюнул. Велел слуге принести настоящего сладкого винограда без косточек, тающего во рту. Уселся под навесом в удобное кресло и откинулся на спинку, наслаждаясь тенью и ветерком.

– Я передумал, принеси охлажденного вина. И мой свиток!

– Калам и чернила тоже? – предупредительно спросил слуга.

Кофа кивнул.

Деятельный Кофа не мог просто так отдыхать после опасного, полного лишений путешествия в северные страны. Набираясь сил перед новым долгим странствием, он в часы досуга писал книгу.

Он развернул свиток и с удовольствием погрузился в чтение, мыслями переносясь в события прошлых лет…

«Хождение купца Кофы из Таматархи по великой реке Итиль за полуночным солнцем, за небесным огнем», – гласил заголовок.

«…После тех великих и страшных событий на Соляных островах наступили разброд и безвластие. Шад Арнгрим погиб, а с ним, как мы поняли, и жена его Славейн. Тел так и не нашли, но люди видели, как оба вошли в колдовской туман на вершине горы и более не вышли оттуда…

Поведаю вам еще об иных странностях за пределами всякого вероятия, и каждый разумный человек пусть сам думает, что принимать на веру, а что нет.

Итак, правая рука шада Арнгрима, грозный воин Бранд, без следа пропал в море, и вовсе не ярость приливной волны явилась причиной тому. Некоторые позже клялись, будто видели его добровольный уход в подводное царство. Другие якобы заметили, как Бранд превратился в огромного волка. Я же сам наблюдал плавник большой косатки на месте, где скрылась в воде голова бесстрашного воина. К сему добавлю: не менее таинственно пропал и могучий Даг, начальник над звероловами.

Тем не менее очень скоро поистине удивительные судьбы всех этих людей остались лишь пищей для досужих пересудов возле огня. Рыбакам и торговцам нужно было жить и налаживать свою жизнь, а для этого необходима крепкая власть. После битв, разорений и бурь ждали прихода собирателя и защитника, и по воле Небес нам был явлен именно такой вождь.

С трудом нахожу слова, чтобы описать мою гордость, когда единственным, кто сумел твердой рукой привести Соляные острова к порядку и справедливому устроению, оказался тархан Нежата, храбрый сын Нового города, предводитель ушкуйников и мой добрый друг – да будет записано его имя в свитке жизни у Бога!

Славный тархан не знал покоя и сна, отстраивая разнесенную гавань и утверждая закон. Когда тамошний народ начал умолять его стать их князем и защитником, он лишь устало вздохнул: «Куда ж я от вас денусь?!»

Также заслуживает памяти примечательная судьба его гусляра, слепого юноши, из милости подобранного тарханом на улице Нового города. Этот юноша, поначалу даже не знавший, с какого конца взяться за гусли, на удивление быстро достиг в игре величайшего мастерства. Песни его прогоняли тьму и вселяли силы в сердца воинов. Поговаривали даже, что именно его игра помогла справиться со страшным каменным небом… Доподлинно скажу лишь одно: юноша после той песни прозрел, новогородцы закричали: «Велько!» – а тархан Нежата тут же признал его своим братом, пропавшим годы назад. Бывают же чудеса на свете, и как не восславить Всевышнего, дающего нам их увидеть!

На другой день нас посетила птицедева из тех, что в землях словен зовутся крылатыми марами. К моему немалому изумлению, они с молодым гусляром встретились как старые знакомые, и даже более того. Когда я весной отбывал с попутным кораблем в Новогородские земли, эти двое были по-прежнему неразлучны. Хотя по мне, так она скорее страшна, чем прекрасна. Не хотел бы я угодить такой деве в когти!

А теперь самое-то главное. Купцу подобает скромность, но я клялся перед Всевышним писать только правду, и вот она: ни один хазарский купец не забирался так далеко в полночные земли, как я. Меня влекли на север вести