"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

Ты – сам океан, заключивший всю землю в свой круг.

Ты – зиждитель мира, ты – первый отец и супруг.

Ведь даже твою ледяную змеиную кровь

Кипеть и бурлить заставляла когда-то любовь…

Ослепительный сполох, сильнее всех прочих, озарил каменное небо. Над поющим Велько, над Соляными островами распахнулись огнистые крылья. Их свет растекался по облакам, обнимая весь мир…

Вдоль краев неба в клубящихся тучах непрестанно сверкали молнии, складываясь в лики Богов. Каврай, Велес и брат его Огнерукий, Всеотец с Госпожой Бури, мать Лоухи, бесчисленные иные – все внимали великому противостоянию. Они сделали все, что могли. Нынче настало время смертным постоять за них и за себя.

– А я унаследовал крылья и солнечный жар,

Я сын изначального Древа и Божий гусляр,

Звучит моя песня с того поворотного дня,

Когда подхватила Творенье стихия Огня

И юные Боги на первом сухом островке

Всю хрупкую будущность мира держали в руке…

Сияние огнистых крыльев будило надежду в сердцах людей, прогоняло страх и уныние, возвращало душевные силы. В лад звону струн гудел бубен нойды. Новогородцы, видя, как Велько песней прогоняет мрак, один за другим тоже потянулись к гуслям. Нордлинги вышли на берег, воздевая к небу мечи, бросая вызов Великому Приливу. Жить или умереть – решает судьба. Но если впереди ждет гибель, пусть она будет славной!

* * *

Арнгрим стоял в самом сердце лабиринта, покачиваясь, неотрывно глядя вверх. В сущности, то был уже не Арнгрим – от викинга осталась лишь оболочка.

Простирая руки к небу, он звал:

– Приди ко мне!

Вдруг рядом, на каменной поляне, появился знакомый силуэт. Арнгрим вгляделся, нахмурился:

– Седда?!

– Уже нет, – улыбаясь, ответила богиня, глядя золотистыми, как у него самого, очами.

– Наконец-то ты вспомнила! Наконец-то стала собой! Я узнаю твои глаза…

– Это глаза луны, выплаканные по мужу…

Супруги заключили друг друга в объятия. Как же долго они этого ждали! Так долго ждать умеют лишь боги…

– Идем же! – воскликнула Луна. – Сбрось это тело, оно тебе больше не нужно. Идем домой!

Над пустыней Змеева моря взвыл ветер. Каменное небо покатилось вниз…

– О Змей! Переменчив земного творения лик.

Века постоянства итожит единственный миг.

Не будет же пращур, восставший от долгого сна,

Крушить мирозданье, где зиму сменила весна!

О истинный Змей! Поколение новых Богов

Не даст прекратиться движенью вселенских кругов.

Под гусельный рокот я вечную песню пою.

Ты ждал, Океан! Обрети же супругу свою!

Да возобновится утеха великой игры!

Да будут меж вами зачаты иные миры.

От первого всплеска отсчет поведут времена,

И в девственных водах опять отразится Луна…

Ветер превратился в смертоносную бурю. Все живое и мертвое было сметено с лика земли и выброшено во внешнюю тьму. Деревья, в которых еще теплилась зеленая жизнь. Люди и звери, задохнувшиеся много раньше, когда Луна, приближаясь, сделала глубокий вдох… Две оголенные тверди, наверху и внизу, стремительно сходились – и наконец встретились в неописуемом взрыве.

На миг вся вселенная стала одной пылающей вспышкой.

Когда пламя перестало бесноваться, сжигая мир, не стало больше ни земли, ни луны. Осталась огненная капля, плывущая в черной бездне. Капля нового мира…

Когда-нибудь могучие силы творения, создавшие ее, породят тут жизнь.

Когда-нибудь…

* * *

Велько в последний раз ударил по струнам, и песнь завершилась.

Над гаванью раздались ликующие крики:

– Смотрите, водяная гора тает! Море возвращается в берега!

Кровавые сполохи понемногу угасали. Небо затянуло глухими тучами. Закапал дождь…

– Что ты сделал? – тихо спросил Безымянный у гусляра.

– Я сотворил им мир, – ответил тот. – Такой, какой они хотели. Ты сам сказал: у гуслей огромная сила творения. Они ушли в свой мир… А нам оставили наш.

* * *

Ветер переменился и теперь дул с юга, принося не снег, а сырость и тепло. Туман над лабиринтом начал понемногу развеиваться.

– Смотри, непогода прекратилась, – приговаривала Славуша, баюкая неподвижного мужа. – Зарницы угасли, и даже дышится легче. Кажется, все кончилось. Ответь мне, Арнгрим!

Но он молчал, да уже почти и не дышал. Мало кто из смертных способен встретить бога в его истинном облике и сохранить после этого разум и жизнь. А уж впустить его в себя…

Славуша в отчаянии подняла взор к небесам. Оставалось лишь просить помощи свыше.

Она хотела воззвать к милости Всеотца, да вовремя вспомнила, как относился к богам Небесного града ее муж. Как отказался от них после того, как они много лет отвергали его…

Тогда она обратилась к богу своей кровной родни. К тому, у кого едва не стала зимней хозяюшкой.

– Батюшка Велес, Лесной Владыка! Услышь, заступись! Ты же видел, как боролся мой Арнгрим! Ты видел, как Змей вышел из его тела и улетел со своей Змеихой… Прошу, Хозяин Зимы, оставь мне мужа! Велько, дивный гусляр, где бы ты ни был – замолви доброе словечко за нас!

Арнгрим пошевелился и открыл глаза.

Едва Славуша успела обрадоваться, как ветер дохнул сильнее, и в тумане возник проход. За пеленой угадывались огромные сосновые стволы, каких не найдешь в обычном бору. То был священный лес богов.

Иная и непонятная судьба под иным небом…

Славуша вздохнула и склонила голову.

– Ну что ж. Зато вместе! – сказала она. – Вставай, Арнгрим. Идем…

* * *

Безымянный нойда, Мара и Кайя с Птенцом на руках сидели у костра в укромной заветери и смотрели, как над морем восходит солнце. Как оно алеет, окрашивает небо в желтый и розовый, как его свет растекается по низким облакам и разбегается по волнам. Змеево море шумело, накатываясь на берег, как и тысячи лет назад. Не высыхало, не поднималось черной стеной, не пыталось дотянуться до неба… И недавний страх уже забывался, сменяясь миром в душе.

– Наконец-то прилетел, – ворчала Мара. – Ох, мы натерпелись, пока тебя ждали! Я уж хотела выкопать нору в снегу и забиться туда, точно куропатка какая! Когда небо становится каменным и падает наземь… Я думала, у меня все перья от ужаса вылезут!

– А мне не было страшно, – тихо сказала Кайя, лаская сына. – Ведь ты сказал, что вернешься.

Она сидела, все еще бледная и слабая, не спуская с рук Птенца, как будто черпала в нем жизненную силу. А нойда смотрел на нее и видел ту прекрасную