Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Наследный принц Ючжитар может занять место императора и должен строго повиноваться законам империи, блюсти добродетель и похоронить нас как подобает. Императрица Фэй становится вдовствующей императрицей и вместе с наследным принцем до его совершеннолетия должна будет посещать аудиенции и решать государственные и военные вопросы, перенимая наши обязанности в качестве Небесной Владычицы. Быть по сему!"

— Подданные принимают указ! — хором провозгласили военачальники.

— Воля его величества будет почтительно исполнена, — я по всем правилам взмахнула рукавами и поклонилась, сложив руки перед собой, настолько низко, насколько позволял живот. Затем, опершись на руку служанки, поднялась, и Кей с поклоном передал свиток мне. Я приняла его обеими руками и повернулась к безмолвствующим сановникам. Секунда, другая — и их головы снова склонились передо мной, не все разом, но не осталось никого, кто посмел бы остаться стоять прямо.

— Подданные принимают указ!

Я выдохнула, на мгновение прикрыв глаза. За спиной раздалось звяканье доспехов — это поднимались командующие.

— Ваше величество, каковы будут ваши приказания?

— Начать приготовления к церемонии траура и похорон. К тому времени, как тело его величества доставят в столицу, всё должно быть готово. Но государство не может ждать! — я повысила голос, обводя взглядом выпрямившихся и насторожённо глядящих на меня людей. — Одним из последних пожеланий почившего императора было принятие нового Кодекса законов по заветам его отца, императора Дай-цзана. Работа уже завершена, Кодекс переписан и размножен. Сегодня каждому из вас будет прислано по экземпляру. Через два дня я жду вас всех на аудиенции, где вы сможете высказать свои замечания и предложения. А сейчас все могут идти.

Снаружи раздался звон колокола. Басовитый рёв поплыл над Таюнем, возвещая, что отныне у Северной империи появился новый император.

Кодекс был принят быстро и почти единогласно. Должно быть, сановники, обнаружив, что ни уравнения в правах, ни прочих ужасов там нет, испытали такое облегчение, что всё остальное возражений уже не вызвало. Я снова вспомнила анекдот про покраску стен Кремля в синий цвет, и подумала, что распускающие слухи невольно сослужили мне хорошую службу.

— Ваше величество уверены, что можете начать заниматься делами безотлагательно? — тихо просил меня Кей после памятного оглашения.

— Да, — кивнула я. — Это помогает отвлечься. К тому же у нас действительно есть дела, которые надо решить до похорон.

Тело Тайрена везли в Таюнь с юга, и пусть торопились, как могли, но похоронную процессию не пустишь вскачь. Когда она доберётся до Великого канала, тогда дело пойдёт быстрее, но в любом случае раньше середины лета её не ждали. Тогда я со всем двором облачусь в белый холст, и жизнь во дворце и столице остановится по меньшей мере на шесть месяцев, но пока внешне всё оставалось по-прежнему. Этот обычай- пока тело не привезено, делать вид, будто смерти и не было — удивлял меня, но, учитывая, как серьёзно здесь относятся к трауру и его нарушениям, был на руку.

Война на юге встала. Главнокомандующий Жэнь, оставшись сам себе хозяином, сосредоточился на глухой обороне. Я уже отправила ему приказ выиграть ещё хотя бы одно сражение, прежде чем принимать предложение о переговорах, но сумеет ли он его выполнить, было вилами на воде писано. В любом случае, стало ясно, что той блестящей компании, которую планировал и уже начал осуществлять Тайрен, не получится. Хорошо хоть удалось вернуть потерянное, да, быть может, удастся сохранить ещё кусок территории у перевала. Город Варду, рядом с которым роковая стрела оборвала жизнь императора, взять так и не удалось, а если бы и удалось, то точно бы не удержали.

Беспроигрышная стратегия — бить по вождю.

Гарем оглашался плачем день и ночь — жёны и наложницы готовились к постригу. Впрочем, после слёз сановников, свидетелем которых я стала, вполне допускаю, что и многие женщины оплакивали императора вполне искренне. В разгар коллективной истерики приехала Кадж с младенцем и кормилицей. Самообладание не изменило ей и сейчас, и я обрадовалась — постоянные завывания, сопровождавшиеся к тому же заметным падением дисциплины, изрядно действовали на нервы, а тут хоть один здравомыслящий человек будет рядом. Но Кадж изумила меня, подав прошение об уходе в монастырь вместе со всеми. Наличие ребёнка, пусть даже и девочки, вполне позволяло этой участи избежать, но на предложение остаться Талантливая супруга лишь покачала головой и повторила, что хочет уйти.

— Что ж, дело твоё, — сказала я. — Но тогда хотя бы выбери имя для дочери.

Кадж подумала и назвала малышку Читар — Чистое Небо.

От своих обязанностей Талантливая супруга, впрочем, не отлынивала, в отличие от той же Чжан Анян, которая, казалось, была полностью деморализована и просто затворилась в своём дворце Изначальной чистоты. Включившись в работу, Кадж принялась разруливать гаремные проблемы, на которые у меня не хватало ни сил, ни времени. Казалось бы, теперь, когда все находились в одинаковом положении и вскоре вообще должны были отречься от всего мирского, делить в нашем курятнике было уже нечего. Но нет — все склоки и ссоры повылезали наружу из-под драгоценных ковров, словно все, имевшие какие-либо счёты, торопились воспользоваться последней возможностью их свести. Следовало признать, что я не слишком преуспела в деле воспитания своих подчинённых, и теперь скандалы, порой доходящие до драк, неприятно разнообразили всеобщее уныние. Мысль, что скоро всё это кончится и большая часть Внутреннего дворца опустеет, приносила настоящее облегчение.

Сама я тоже готовилась к переезду. Вдовствующая императрица не может жить во дворце Полдень, его когда-нибудь займёт жена Ючжитара, а меня ждал Западный дворец. Занятно, но за десяток лет жизни в этом мире я успела пропутешествовать по всему Внутреннему дворцу. Восточный, дворец Лотоса, дворец Объединения Добродетелей, Полдень — и вот теперь конечная остановка, с которой я уже точно никуда не двинусь.

Ждущая только смерти — так тут называют вдов. Ждать смерти я не собиралась, но порой казалось — всё и впрямь потеряло смысл. Если Тайрен уже никогда не вернётся, если никто больше не обнимет меня, не прошепчет на ухо, какая я замечательная, и что бы он без меня делал, не поиграет с нашим сыном, не… Мир казался выцветшим, словно я смотрела на него через пыльное стекло. Ничто больше не трогало так, как раньше, и если бы не дети, я бы, наверно, плюнула на всё. Может быть, даже последовала примеру Кадж.

Тяжелее всего было по ночам. День можно было заполнить работой под завязку; чтобы там не думали местные идеалисты, а государственные дела сами не делаются. Но когда становилось тихо и темно, и я оставалась