Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

перед ней темным роковым коршуном нависла над всей его судьбой. Эльтан возненавидел ее за мрачное пророчество Матери народа так, словно это Синране Сигайны, именно она, злая завистливая соперница, сгубила его счастье на корню.

Мать умоляла его отказаться от скоропалительного решения, вернуть Шеланну домой во Владрир. Вернуть? Разлучиться? Он был опьянен ей. Глаза его не видели ничего кроме ее красоты.

Эльтана больно укололо, что с нареченной не ладил Илларен, первый и самый верный из его перстов. Сильвин также не нашла общих тем для беседы с Шеланной. Его суженая, одинокая и отвергаемая Сиршалленом, бродила по своим покоям и плакала на его плече.

Чем больше ее отвергали, тем непреклоннее становился Эльтан. Они свяжут судьбы, и никто не воспрепятствует их любви. Он, Эльтан Сиршалленский принял решение и отвоевал свое право взять в жены прекраснейшую из дев, что видел свет. Его решение было тверже каменных сторожевых башен.

Годы пока росло их древо, лишь подогрели любовь. Эльтан знал, что ведет себя недостойно и голос внутри говорил, что еще более недостойно по эльфийским законам ведет себя Шеланна, но они разделили ложе задолго до дня союза. А потом он вспоминал мрачное пророчество матери и каждая минута, проведенная без Шеланны, казалась ему потерянной впустую. Ночные песни связали их еще крепче, он впервые познал власть плоти и отдался ей без остатка. Они были молоды, влюблены и безрассудны.

Мрачные предзнаменования канули в годах счастья, забылись и стерлись как облако, набежавшее на солнце на один миг.

Илларен так и не поладил с Шеланной, а после слов: «Посмотри кого она из тебя сделала, Эльтан. Ты стал низок» — они прекратили разговаривать. Эльтан все чаще испытывал злость и сам не понимал на кого злился. Он любил Шеланну. Обожал ее. Не мог насмотреться. А то, что красотами Сиршаллена невеста так и не прониклась, и сердце звало ее к морю во Владрир, так что с того. И то что его сестра, прекрасная и добрейшая Сильвин, так и не смогла найти общий язык с Шеланной — это, несомненно, была вина Сильвин, которая, как упрямое дитя все еще попрекала его Меланой. Мать народа была к Шеланне добра, но как к умирающему, что Эльтана выводило из себя до невероятной степени.

Шеланна не находила общества в Сиршаллене и все свое время он отдавал ей. Дни нареченные проводили в беседах и прогулках, а ночью Эльтан пробирался в ее покои, и они сплетались в своей страсти снова и снова не чая ее насытить.

День их союза приближался, когда Эльтан признался себе, что устал от вечной войны. Он желал Шеланну и получил ее. Эгоистично и алчно увидел ее и захотел. Красавицу, дерзкую и дикую, своевольную. Все в ней восхищало его до поры. Но с каждым днем капризы ее казались все менее очаровательны, и все более глупы. Он вдруг увидел, что не Сильвин не желает найти с ней общий язык, а Шеланна считает Синране Сиршаллена скучной и неинтересной.

Он заметил, что на красавицу Шеланну заглядываются другие эльфы и она, слишком честолюбивая от своих громких титулов первой красы народа, поощряет их. Вспышки ревности его были ужасны. Эльтан мог бросить вызов за один косой взгляд на невесту и выиграв ловил в ее глазах жаркое восхищение, а ночью Шеланна разрывала тесьму на его жакете и целовала так, словно хотела выпить из него жизнь. Он знал, что любовь меж эльфами не должна быть такой, что они все сделали неправильно и все об этом подозревают. Но ничего он не мог изменить. Шеланна глядела на него черными, как южные сумерки, глазами и кровь его закипала.

Лишь одно беспокоило его все настойчивее — их любовь должна была расти, но она, напротив, угасала. Он стал видеть ее честолюбие, а она — его мальчишество. Между ними случались ссоры и Эльтан с удивлением узнал, что у его избранницы нрав покруче его норовистого жеребца. Для эльфийки это было несомненным пороком, но он постарался принять судьбу как данность. Ему нравилось ее своеволие десять зим назад, так разве не должно оно было нравиться и сейчас?

Незаметно они стали проводить то день, то неделю вдали друг от друга. Он все так же любил ее, но на губах после поцелуя ему все чаще мерещился привкус пепла.

— Ты будешь любить только меня. Всегда… — шептала она ему ночью и прикасалась к губам, словно скрепляя их волшебной печатью.

— Всегда, — отзывался он, и что-то болезненно сжималось в его сердце.

День их союза был прекрасен. Солнце светило над Сиршалленом особенно ярко. Шеланна в красном шелке была ослепительна, словно сама Владычица Лесов почтила мир. Он был счастлив так, как не чаял быть никогда в жизни. Прекраснейшие эльфийские девы были с ним — его мать, сестра и госпожа сердца.

И пусть Сильвин и Мать Народа были грустны, они с Шеланной не видели никого и ничего вокруг.

Его сын родился крепким, сильным и крикливым, словно ребенок смертных. Эльтан, впервые взяв его на руки, ощутил странный страх. Никогда он не был труслив, всегда был силен и в бою и в споре. Первенец эльфийского владыки, бессмертный и почти неуязвимый сын великого народа, теперь он познал настоящий страх. Новый смысл его жизни кричал и причмокивал у него на руках совершенно беззащитный. Как странно было осознавать, что теперь все счастье, что у него было есть и будет, заключено в этом крохотном, беспомощном существе.

— У него твои глаза, — сказала Шеланна. — Жаль… — Эльтан вопросительно поднял брови. — Мои красивее.

— Это так, — он нежно поцеловал ее.

— Я хочу домой, — прошептала госпожа сердца, уткнувшись в его плечо. — Позволь мне показать его владыкам. Я устала... Тут так душно.

— Конечно. Как только оправишься.

Эльтан не знал, каким отцом он будет. У него еще было несколько зим, прежде чем сын начнет говорить и ходить. Пара десятилетий, прежде чем он возьмет в руки тренировочный клинок и станет учиться ездить верхом. Он думал, что разберется, справится. Как иначе могло быть.

Шеланна отправилась во Владрир, а Эльтан остался в Сиршаллене, что был обеспокоен гонцами с южных границ. Люди вели себя вызывающе, вырубали леса слишком близко к их сторожевым постам. Владыка хотел, чтобы Эльтан решил разногласия мирно, но твердо.

Эльтан желал бы забыть, что было дальше, но его память была памятью эльфа. Он помнил все. Как встретил утро