Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Ну уж нет, теперь ваш черед. — качает головой Маша: — лучше вы к нам. Приезжайте, покажем город.

— Как получится. — два капитана отпустили руки друг друга и сделали по шагу назад. Один шаг — Маша и один — Гульнара. Они стояли напротив друг друга, с прямыми спинами, расправленными плечами и смотрели друг другу прямо в глаза.

Вокруг продолжалась суета Казанского вокзала, спешили, толкаясь пассажиры с сумками и авоськами, грузчики толкали свои тележки с багажом, пронзительно свистнул в свисток милиционер, взмахнув рукой, проплыла полноватая тетка, продающая пирожки с капустой, картошкой и ливером. А два капитана — стояли и смотрели друг другу в глаза. Ташкентский «Автомобилист» и Колокамские «Стальные Птицы»…

— Капитан, капитан улыбнитесь… — тихонечко напела себе под нос Лиля Бергштейн, глядя на этих двоих: — скажи, Зульфия, а тебе Гуля нравится?

— Что⁈ — стройная девушка с черными косичками и в красно-синем спортивном костюме стремительно покраснела: — ты о чем⁈ Нет конечно! Как тебе такое на ум могло… Бергштейн!

— А мне нравится. И Маша тоже. Они же — капитаны. — серьезно сказала Лиля: — они вроде, как и враги, но и друзья сразу, понимаешь?

— Она… она мне как капитан нравится! А не так как тебе!

— А мне она по-всякому нравится. Гуля — красивая и сильная. И… ну она прикидывается что она злая, а на самом деле добрая. Вот как Аринка.

— Эй! А я-то чего сразу⁈ Лилька! — вскидывается Арина Железнова рядом.

— Аринка тоже добрая. Где-то в глубине души… — говорит Лиля и обнимает ее в ответ. Арина тут же затихает у нее в руках: — она миленькая. Почти как Петра!

— Если и добрая, то где-то очень глубоко… — ворчит Зульфия себе под нос, глядя на то как невысокая либеро обнимает эту Железнову, которая пусть и молодая совсем, но уже рослая — едва ли не на голову ее выше. И агрессивная… уж Зульфия помнит, как от этой «чудо-девочки» ей мяч в бедро прилетел… вот такой синяк остался. Да и милой назвать Железнову язык не поворачивается… все равно как ту же Евдокию «Терминатора» Кривотяпкину милой назвать…

— Ты тоже милая! — утешает ее Лиля: — тебя тоже обнять? Иди сюда!

— Нет! Нет… не надо! Отпустите! Ай! — отбивается Зульфия: — какая… какая ты сильная! И… цепкая!

— Если Лилька кого захотела обнять, то обнимет. Она как медведь. Только маленький. — добродушно гудит Валя Федосеева: — было честью выйти с вами на площадку, «Каримовские басмачи». Вы и в самом деле невероятные. Зуля, Надя и Гуля… только благодаря вам второй сет вытянули.

— Благодарю. — отвечает Гульнара Каримова, прекратив меряться взглядами с Машей и повернувшись к Валя Федосеевой: — ну и нам было приятно сыграть с вами по одну сторону от сетки, Сибирская Валькирия. Не думала сменить команду? В пару к Вороновой…

— Спасибо. Но мне и тут неплохо. — пожимает плечами Валя: — а у вас в команде свои талантливые девчата есть.

— Валю нашу вообще в кино скоро снимать будут! Вот! — высовывается Алена Маслова: — не переманите вы ее!

— А ты, Вазелинчик? — наклоняет голову Гульнара: — не думала? Пока у вас в команде эта непоседа есть… — она кивает в сторону Лили: — ты на площадке только как замена будешь появляться. А у нас я тебя в основной состав включу. У тебя талант… и тебя в этой команде не ценят.

— Так. — сказала Маша: — кажется у вас поезд уже отходит. Ступай-ка ты в вагон, Гуля, от греха подальше. А то с тобой на вокзале всякое может случиться… упадешь еще с перрона.

— Гуля Каримова — почти как Анна Каренина звучит! — прищуривается Алена Маслова: — не выйдет у тебя ничего, змеюка ты подколодная! Я — верная девушка!

— Даже так… — Гульнара Каримова улыбается: — в любом случае рада была сыграть с вами, «птички». До встречи на площадке в следующем году. В этом году вы нас удивили, застали врасплох. Больше такого не повторится. Больше вы нас не выиграете.

— Ой, да хватит из себя стерву корчить, Гулька. — говорит Маша, складывая руки на груди: — у тебя вон, глазки покраснели. Мне тоже будет тебя не хватать.

— Да ну тебя, Волокитина… — Каримова делает шаг вперед и неожиданно — обнимает Виктора, который стоит тут же: — спасибо, Вить.

— Да не за что… — улыбается он, отвечая на объятия: — твоя «тройка» это и правда чудо. Верно Валя говорит — вы нам второй сет вытянули. Если бы не вы, ничего бы не вышло. Так что это общая победа.

— А ты… — она слегка отстраняется от него, продолжая удерживать в объятиях и глядя прямо в глаза: — не надумал команду сменить? Я могу уговорить руководство на смену главного тренера. Условия точно лучше будут чем у вас в провинции, у нас все же столица республики, а не областная команда.

— Спасибо, что стараешься, Гуля. — кивает он головой: — я это ценю. Если останусь без работы — обязательно обращусь.

— Тск. Скучные вы. — она разрывает объятья: — Надька! Зульфия! Чего встали! Билеты приготовьте! Заходим! Вещи положите под нижнюю полку…

— Жаль что так быстро… — говорит Надежда Воронова и сжимает тетрадку в руке. Обычная тетрадка, общая в клеточку.

— Жаль. — эхом отзывается Юля Синицына.

— Но… я писать письма буду. Теперь у меня твой адрес есть. Это… это возможно! Как будто мы рядом, как будто пишем вместе… а еще у меня отпуск в декабре. Я могу приехать… ну или ты к нам в Ташкент. У меня квартира двухкомнатная, приезжай в гости. Будем чай в чайхане пить и стихи вместе писать…

— В декабре?

— Ага. Но у нас не холодно… не так как в Сибири. А стихи у нас хорошие вышли. Всем понравились.

— Да. — кивает Юля Синицына, смотрит на свою собеседницу и как будто запинается, сглатывает. Прячет руки за спину.