Битва за будущее - Юлия Александровна Зонис

мы его отдали. И то, значит, не вернули, и это кому-то другому выдали. Мы писать сразу… Ну, не сразу, послезавтра, как приехали, — я прямо на этом столе вот и написал. Почта не работала на выходных, она должна была, да Наталья слегла, это которая почтальон…

— Он вас четыре месяца ждет, — подала голос хозяйка.

Старик только отмахнулся от ее слов, придвинул к себе вазу с сушками и «Москвичкой», зацепил одну конфету серо-желтыми пальцами, покрутил и бросил обратно в вазу.

— Мне-то не сама медалька, мне чтобы отцу написали, что было у него. А то каждый год там имена повторяют, ну, у вечного огня-то… А отца не говорят. Да и на памятнике не обозначен… Обидно.

Сергей, стараясь дышать глубоко и медленно, делал подсъем. Начал с крупняков рук. У стариков всегда хорошо было подснять руки: даже когда их лица были уже совсем безжизненными и больными, в их руках каким-то чудом сохранялись и жизнь, и характер. Затем Сергей подснял глаза: попросил старика посмотреть в камеру, а потом — на Белова, сидящего напротив и постоянно заглядывающего в телефон. Поймал хороший кадр в гуще чая — там на секунду отразилось лицо старика, задумчивое и печальное. Хотел подснять интерьер, и тут Белов дернул его за штанину и знаками показал на дверь — мол, нужно переговорить. Вид у него был взбудораженный.

— Мы покурить, — сказал Сергей. — Ненадолго.

— Идите, — старик кивнул, кажется, даже с облегчением. — Мне уже нельзя, я уже четырнадцать лет не курю.

— Пойдем. — Белов схватил его за руку, вывел на улицу и, притворив за собой дверь, вновь уставился в телефон. — Черт. Сколько тебе все собирать?

— Все собирать? — Сергей достал сигарету из заднего кармана, задумался. — Если один, то за сорок минут. Но мы еще натуру не подсняли и интерьер…

— Двадцать минут давай, хорошо? К черту их уже. Если что, из базы каких-нибудь натур надергаем: и всяких занавесочек, и скатертей — у стариков они все равно одинаковые. В Москву едем, понял? — он зашагал к машине. — И бросай курить, и так зубы все желтые, как у животного.

Сергей посмотрел ему вслед, затем потрогал пальцем передние зубы, поскреб их и, пожав плечами, не спеша докурил сигарету. Зашел обратно в дом, наклонился и выдернул удлинитель. Светодиоды погасли, старики обернулись на него.

— Поедем натуру искать, пока светло еще, — Сергей стал сматывать провода.

— Он вас так ждал, — благодарно сказала хозяйка. — Четыре месяца ждет.

— Вот, значит, и дождался, — Сергей привычно распахнул сумки, быстрым взглядом оценил время сборки. Может, и в пятнадцать минут уложится.

Уже залезший в машину Белов требовательно нажал на клаксон.

2

Светка была невыспавшаяся и недовольная. Как только залезла в машину, сразу же стала допытываться, куда подорвался Белов, но тот загадочно молчал. Сергей не спеша вел машину, на уговоры и угрозы Белова ехать побыстрее никак не реагировал: уже стемнело, и на дорогах было полно пузатых светящихся фур.

— Я вам всю ночь готовлю план съемок, выбиваю бюджет, звуковика даже нашла, а они меня утром…

— Шесть вечера было, — сказал Белов.

— Они меня будят невыспавшуюся, с ходу засовывают в машину и даже не говорят ничего. Это как, в порядке вещей? Серег, ты с ним вообще давно работаешь?

— Порядочно.

— И что, он всегда такой?

— Ага, — Сергей посмотрел на Белова. — В голову как ударит моча, так и несется куда-то.

— А ты и терпишь, — Светка засунула голову между сидений. — Катаешь его куда скажет, да?

— А мне-то что? Монтировать не я буду, сдавать материал тоже не мне. Мне бы только понять, куда мы едем и что из техники брать.

— На улицу Полагушина, — сказал Белов. — Дом сорок один, там какая-то больница, кажется, — он наконец оторвался от экрана и торжественно показал им значок на карте в форме то ли копья, то ли булавки. — Вот что значит связи! Первыми будем!

— Первыми где? — Светка устало откинулась на сидение. — Что снимать-то будем, дай хоть материала нарыть.

— А я уже нарыл, — Белов повернулся к Сергею. — Помнишь, больше года назад мы хотели к 22 июня репортаж двинуть на «Звезду»?

Сергей на секунду помрачнел, затем кивнул.

— Ну, помню. Что, уже?

— Почти! — Белов повернулся к Светке. — Короче, мы искали какого-нибудь офицера, чтобы повыше был, и вдруг поняли, что выше капитана уже нет. Что майоров, полковников уже…

— В смысле? Которые участники парада?

— Не участники парада, а вообще — никого. Что нет ни одного майора, который прошел бы Вторую мировую, представляешь? Которого бы успели и мобилизовать, и демобилизовать, обязательное условие. Ну, мы тогда и стали искать, а сколько вообще осталось. Оказалось, в итоге четырнадцать офицеров и двадцать четыре солдата по документам. Мы стали глубже рыть, а они почти все уже и умерли, просто числятся по базам разным. Вообще осталось всего семеро подтвержденных. Материал завернули, конечно, но я на отслежку поставил, и сегодня пришло сразу по двум подтверждение, что в прошлом месяце их схоронили, а в итоге… — он опять поднял телефон, на экране которого горела метка-булавка, — …сегодня вот сюда доставили Никольцева Павла. А между тем Чуев Григорий здесь уже три месяца.

— Это кто?

— Последние ветераны, — Белов повернулся и посмотрел на освещенную фарами дорогу. — И то, что их положили в один госпиталь, означает, что эту информацию можно считать официально подтвержденной.

Света некоторое время смотрела в окно на мелькающие во тьме деревья, затем вздохнула и достала ноутбук:

— Придется в очередь выстраиваться, значит, надо все заявки и письма сразу подготовить, а то, как только первое письмо куда-то уйдет, вообще все об этом узнают.

— Ничего, — сказал Белов. — У нас есть адрес отеля, в который заселили родственников Никольцева. Так что сейчас, пока ночь, к ним и заедем.

— Так они спят, — сказал Сергей. — Наверное, подумают, что-то с дедом или там прадедом случилось. Испугаются еще.

— Вот и отлично, — Белов улыбнулся, и в лобовом стекле отразились его белоснежные зубы. — Чем больше эмоций, тем лучше. Все обрыдаются, я вам точно говорю.

3

Сергей чувствовал себя неуютно. Семья Никольцева и сама оказалась весьма пожилой. Испугавшись, они стали давать интервью прямо в гостиничных халатах, но Белов мгновенно взял ситуацию в свои руки: вывел их в коридор к лифтам и велел надеть поверх халатов куртки. Таким образом из разморенных сном в теплом номере людей они превратились практически в беженцев, живущих черт знает где.

Интервью они давали охотно, но неумело, и Белов, почувствовав кадры, взялся за них по полной. Никольцевы, не подозревая, что к ним вскоре приедут все,