Гадина - Квинтус Номен

из которых просто рвался отправиться вам на помощь. И ведь я даже не сказала, куда им предстоит отправиться, а лишь что это займет полный день с самого раннего утра и, скорее всего, до глубокой ночи. И вы знаете: все дети, до которых по цепочке дошла ваша просьба, бросив все побежали вам помогать. А еще через полчаса в школу пришла и директор хоровой студии, которая уже из более чем двух сотен детей отобрала для вас помощников…

— Ну, я в этом и не сомневалась…

— Я еще думала, что многим родители не разрешат ехать неведомо куда — но в четыре утра у школы собрались все дети, которых мы отобрали, все с родителями пришли… и еще буквально «на всякий случай» еще пара сотен взрослых своих детей привели, причем не только родители учеников вашей школы, и каждый второй еще и спрашивал, нужна ли вам помощь деньгами. Удивительное отношение… к учительнице музыки… Я взяла на себя смелость привезти сюда не тридцать человек, а семьдесят: вы же сумеете из них выбрать тех, кто вам сможет лучше помочь.

Понятно, мои выступления она даже в записи посмотреть не успела. Ну и славно… а что она посмотрит мое заключительное выступление вживую, несколько сгладит, надеюсь, накал ее страстей.

Консульские и посольские сотрудники тоже уже столпись возле гостиницы, я всех детишек завела в ресторан гостиницы, кратенько объяснила, что мне от них будет нужно на заключительном концерте, раздала консульским работникам небольшую кучку денег и отправила всех по магазинам: за свой героический поступок дети должны получить моральную компенсацию. А вечером все снова собрались у Лесной оперы: советской команде организаторы фестиваля (видимо, в качестве «моральной компенсации» за вчерашнее) предоставили право выступить с пятью песнями. А лично передо мной и француз этот очень долго извинялся, и даже сам Владислав Шпильман, который фестиваль этот и придумал, извиниться зашел. Ну, с ним я немножко и «о делах» поговорила, но так, в порядке поддержания разговора…

А на концерте Жанна исполнила две своих «конкурсных» песни, затем две песни девочки народу выдали. А в заключении и я на сцену вышла, слегка так обобрав еще раз еще не знаменитую ирландку. И, когда я решила, что все уже закончилось, на сцену вышел Шпильман:

— Пани Гадина предложила вчера учредить еще одну награду, и я сегодня с огромным удовольствием первую такую награду — «Янтарного соловья» — вручаю ей.

Интересно, когда успел-то птичку янтарную сделать? Или просто подходящую фигурку в магазине нашел? Но мне все равно было приятно — не потому, что мне безделушку янтарную вручили, а потому что получилось этот приз внедрить на десяток лет раньше. А фигурка сама по себе… чует мое сердце, что Леонид Ильич потребует, чтобы я таких минимум десяток собрала. А оно мне надо? Нет, конечно, у меня на песни были немного другие планы. Потому что фигурка — это неплохо, но хрустящие в кармане бумажки или просто циферки на счету будут куда как лучше для собственного здоровья. Но раз птичка хруст этот почти наверняка усилит…

Я горячо поблагодарила и устроителей фестиваля, и товарища Шпильмана лично, и всех зрителей, и вообще всех поляков поголовно. Слова-то — это просто сотрясение воздуха. А дела — они начнутся, когда я уже домой вернусь. И дела будут грандиозные. В меру грандиозные, я ведь не собиралась завоевывать мировое господство. В смысле, вообще, а вот в музыке — пуркуа бы не па? И когда я с Жанной и Людочкой занимала места в отправляющемся домой самолете, эту мысль обдумала еще раз. Внимательно обдумала…

Глава 21

Домой мы вылетели из Гданьска, хотя официально оттуда рейсов в Москву не было. Но ради нас в Гданьск перегнали рейсовый самолет. Хорошо еще, что в Польшу летали все же Ил-18: полоса Гданьского аэродрома в Заспе для 62-го было сильно коротковата и если бы летел он, то фиг бы его в Гданьск перегнали. А так получилось замечательно: мы погрузились в пустой самолет, затем сели в Варшаве, там загрузили остальных пассажиров — и через два часа (или через три с половиной после вылета из Гданьска) мы были уже в Москве, и нам не пришлось трястись в автобусе почти пять часов до Варшавы. А в Москве нас (меня и двадцать двух девочек) встретили чуть ли не как космонавтов: автобус прямо к трапу самолета подали, меня вообще усадили в лимузин правительственный, не такой, конечно, как мой скрипковоз, но вполне терпимый — и отвезли домой. Чему я очень порадовалась: когда в окошко увидела ожидающий меня «ЗиЛ», подумала, что меня опять к начальству повезут, но, очевидно, у начальства все же головы были не только чтобы на них шляпы носить и меня было решено дополнительно не тиранить встречами с разными ответственными товарищами: нужно будет пообщаться, то они (в смысле Леонид Ильич) телефон мой знают…

И в последнем я не ошиблась: товарищ Брежнев мне позвонил минут через двадцать после того, как я в квартиру зашла. Но позвонил исключительно чтобы «лично поздравить с победой», а еще он поинтересовался, как и чем я собираюсь ужинать. Не в том плане, что меня поужинать приглашал, а в том, что если у меня дома жрать нечего, то он пришлет мне уже готовой вкусной и здоровой пищи. Но я, поблагодарив Ильича за заботу, вежливо отказалась: у меня насчет пожрать дома все было. Потому что это только снаружи я восемнадцатилетняя (еще) девчонка, а внутри-то с склочная и расчетливая бабка! Ну. не совсем бабка, но именно расчетливая и ленивая. Так что я готовила обычно раз в две недели, затем еду раскладывала по пластиковым контейнерам (привезенным еще из Аргентины и сильно дополненным в Италии) и пихала в морозилку. Холодильник у меня (спасибо бабуле Фиделии!) был сугубо антисоветский, «Электролюкс» двухкамерный с морозилкой на сто литров, а когда мне становилось голодно, я доставала очередной контейнер со жраклей, совала его в микроволновку — и сытный завтрак (обед, ужин, ночной дожор — нужное поставить по вкусу) готов, жри — не хочу. Микроволновка у меня была шикарная (то есть вообще единственной модели, в мировой продаже представленной): Sharp R-10. Так себе агрегат, ручки управления сверху — и оттого печка выглядела очень громоздкой, но хоть такая — зато можно с готовкой не мучиться каждый день. А пару раз в месяц можно и повозиться, меню поразнообразнее составить — и на