Отморозок 8 - Андрей Владимирович Поповский

— Всем! — скомандовал он. — Рассредоточиться! Принимаем бой! Кортес, Миллер — левый фланг! Говардс, Бейкер — правый!

— А русский, сэр? — Крикнул Говардс, перезаряжаясь.

— Какой к черту русский! Нам бы здесь отбиться!

Бой разгорался с каждой секундой. Со стороны пустыря уже били из десятка стволов — беспорядочно, зло, но плотно. Пули стучали по корпусу микроавтобуса, выбивали стекла, рикошетили от двигателя.

— Кортес, Миллер, огонь на подавление! — скомандовал Мартин. — Говардс, Бейкер — работаем поодиночке! Не дайте им приблизиться!

Из темноты донеслись яростные крики по-испански, перемежаемые матом и выстрелами.

— ¡Vamos, hijos de puta! ¡Mátenlos a todos! (Пошли, сукины дети! Убейте их всех!)

— ¡Por Julio! (За Хулио!)

* * *

Педро, выбравшийся из ямы, увидел, как его люди гибнут один за другим. Эти, из микроавтобуса, стреляли слишком метко, слишком хладнокровно. Это не полиция. Это не федералы, с которыми он сталкивался раньше. Это кто-то другой. Кто-то страшный.

— Назад! — заорал он. — Назад, к ручью!

Но его никто не слушал. Атака захлебнулась в крови и ярости. Там падали люди Игнасио, падали его собственные люди, те, кто пошел за ним мстить.

Хосе… Где Хосе?

Он быстро пополз по траве к своим. Наконец, увидел знакомый силуэт. Брат лежал в нескольких метрах, неестественно выгнувшись, и не двигался. Из-под головы расползалось темное пятно.

— Хосе! — в отчаянии заорал Педро, срывая голос.

Он рванул к нему, забыв об опасности. Пуля чиркнула в плечо, по касательной. Он упал, но тут же пополз, зажимая рану рукой.

— Хосе… hermanito…

Брат не отвечал. Глаза его были открыты, но смотрели в пустоту, на бледнеющее небо, где уже занималась серая полоса рассвета.

Педро закричал. Не от боли, а от бессильной, всепоглощающей ярости.

* * *

Мартин увидел, что сопротивление сломлено. Те, кто еще мог держать оружие, отступали в темноту, таща раненых. Те, кто не мог, остались лежать в траве, которая уже пропиталась кровью.

— Прекратить огонь! — скомандовал он. — Не увлекаться преследованием.

Бойцы замерли, тяжело дыша. В наступившей тишине было слышно, как где-то в парке всё ещё надрывно лает собака.

— Потери? — спросил Мартин, оглядывая своих.

— Кортес ранен, — отозвался с левого края Миллер. — В плечо. Остальные целы.

— Кортес?

— Нормально, сэр. Уже обработал рану.

— Говардс?

— Здесь, сэр. Живой.

Мартин кивнул и поднес рацию к губам.

— База, это группа. Прием.

— На связи, — раздался голос Келли, напряженный, но ровный.

— У нас контакт. Неизвестная группа, человек десять — пятнадцать, атаковала наши позиции со стороны пустыря. Потери противника: не менее семи-восьми убитыми, остальные отступили. У нас — ранение. Операция не сорвана, но раскрыта. В парке, точно, слышали стрельбу.

Тишина в эфире длилась несколько секунд.

— Что за группа? — спросил Келли.

— Местные. Латиносы. Бандиты. Кричали про какого-то Хулио

Новая пауза.

— Мартин, — голос Келли стал жестче, — Начинайте немедленно. Иначе русский уйдет. Я запрошу подкрепление ФБР.

— Есть.

Мартин отключил рацию и повернулся к своим.

— Кортес, остаешься здесь. Держишь тыл. Говардс, Бейкер — прикрываете. Миллер, — за мной. Идем в парк. Живо.

Четыре тени скользнули в сторону забора, за которым, в сером предрассветном тумане, смутно угадывались очертания трейлеров.

Ветер стих. Где-то далеко, на востоке, небо начинало розоветь.

* * *

Я лег в постель одетым. Вещи все были собраны еще с вечера. Габриэль сказал, что уезжать будем рано утром. Не хочу собираться в попыхах. Всю ночь я проворочался. Моментами проваливался в короткий беспокойный сон и резко просыпался, чтобы ощутить холод «кольта», который мне достался от Джулио. Плохое предчувствие не давало расслабиться и нормально уснуть. Паулина ночует сегодня в другом трейлере. Это к лучшему. Может хоть она выспится.

Не думал, что она такая. В начале нашего знакомства я принял ее за избалованную сучку с завышенным чувством собственной важности. Но в последние несколько дней она мне открылась совсем с другой стороны. И если честно признаться, такая Паулина нравилась мне гораздо больше, чем та какой она старалась казаться для окружающих. Мне реально льстит внимание от такой красивой и независимой девушки с стервозным характером. Даже интересно, смог бы я объездить такую норовистую лошадку. Мне такие пока не попадались.

Паулина даже чем-то напоминает Вику. В ней так же много внутренней энергии и настоящей энергии жизни. Она так же может быть стервой, а может стать мурчащей кошечкой. Только Вика, выросла в семье офицера, получила великолепное образование и воспитание, а Паулина росла как сорная трава, и ее главным учителем была улица. Но что в той, что в другой чувствуется настоящая порода и какая-то магическая животная сила…

Мои размышления прерывают выстрелы, доносящиеся откуда-то за пределами трейлерного парка. Слетаю с дивана со стволом в руках. Быстро надеваю кроссовки, подхватываю сумку с вещами и на выход.

Толчком открываю дверь, но не выхожу, а сажусь на пол спиной к стене и жду. Вдруг там снаружи уже кто-то ждет, когда я сломя голову буду ломиться из трейлера. Тем временем, метрах в ста от нас начинается настоящий бой.

— ¡Órale, técnico! ¿Estás vivo, güey? (Эй, техник! Ты живой, чувак?) — слышу бодрый голос Габриэля.

— Да. Что там? — Спокойно интересуюсь, сидя на полу со стволом в руке, но выходить не спешу.

— ¡Quién sabe, cabrón! (Хрен его знает, козел!) — Габриэль издает короткий смешок. — Alguien viene por nosotros, pero no sé por qué tanto puto pedo. (Кто-то идет по нашу душу, но хер поймешь, с чего такой грохот.)

— Я выхожу — предупреждаю Габриэля.

— ¡Órale pues! (Ну давай уже!) — Соглашается он.

Поднимаюсь и прихрамывая, выхожу из трейлера. В одной руке сумка с вещами, в другой «кольт» стволом вниз. Вижу Габриэля, Карлоса и Паулину. Они все одеты и все с оружием. У Карлоса в руках настоящий «калаш» — откуда он его взял, хрен его знает. У Габриэля помповый дробовик, а Паулина с револьвером.

— ¡Oye, técnico! Tú y Paulina — rápido a la chingada en la troca. (Слышь, техник! Давай вместе с Паулиной быстро валите на хер отсюда на пикапе.) Мы их тут придержим, чувак. — тоном, не предполагающим спора, говорит Габриэль и добавляет: — Y mira, cabrón: tú me respondes por mi hermana. (И смотри, козел: ты мне за сестру отвечаешь.)

Молча киваю и иду к машине. Паулина уже там. Она заводит двигатель и мы, не зажигая фар тихо трогаемся с места. Машина, медленно крадется узкой по дороге между трейлерами. Паулина выросла здесь и знает местность как свои пять