Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

в 1882 году погиб его младший брат, Миллуорд весьма успешно переводил протоеврейские надписи. После того, как он начал охотиться на вампиров, он превратился в того Миллуорда, которого вы знаете. Скучного фанатика, неспособного ни на какие отношения, если их так или иначе нельзя обратить против немёртвых. Несчастного человека и не слишком-то везучего охотника, если на то пошло.

– Это ещё не повод и дальше спускать вам с рук убийства.

Испанец вскинул бесцветные брови:

– Вы ничего не спускаете нам с рук, Джеймс. Мы вынуждены так поступать. Мы то, что мы есть. Знаете, той ночью Лайонел вернулся в Лондон и обратил Армистеда. Он догадался – или припомнил под влиянием слов миссис Эшер, – для чего американец на самом деле ищет вампира. Клин клином вышибают, как сказал Армистед. Мы все его недооценивали. Он недаром читал книги и давно догадался о том, что происходит с его дочерью. Только так он мог её спасти, по крайней мере, ничего другого ему в голову не пришло. Вы бы решились на такой шаг ради мисс Миранды?

Эшер вспомнил, как кричал американец и как цеплялся за обидчика своей дочери, даже когда пламя охватило их обоих.

– Да. Да, решился бы. Как и ради других детей, чтобы спасти их от Гриппена… и от вас.

– Кого скосили голод, мор, война, потоп, пожар[45], – процитировал Исидро. – Вы можете спасти их? Растенья, люди, звери, целый мир — для ненасытной Смерти вечный пир[46]. Если бы вы и в самом деле возымели желание спасти мир от смерти, Джеймс, вы бы остались работать в департаменте. Кайзер убьёт намного больше людей, чем мы – он, ваш премьер-министр, господа Пуанкаре и Клемансо и все прочие.

– Ответ вора, который и дальше хочет жить за чужой счет.

– Другого ответа у меня нет. Вы собираетесь это напечатать? – длинные ногти прошлись по ломким коричневатым страницам лежащей между ними книги.

Эшер покачал головой:

– Вы не хуже меня знаете, что стоит только властям поверить в существование вампиров, как их тут же попытаются привлечь на службу – тот же Армистед объяснял свои действия именно так. Как думаете, все эти американцы – Вандербильты, Рокфеллеры, Форды – не захотят пойти по его стопам, если узнают?

Некоторое время тишину нарушало только шипение горячего металла в фонаре да шум ветра в вельде. Затем он спросил:

– Это оригинал, верно?

– С чего вы взяли?

– Правильный язык. Книга напечатана в 1494 году – одно из старейших изданий, хотя оно заметно отличается от предшествующей латинской версии. Но это испанский четырнадцатого века, когда, предположительно, и жил Иоханот Вальядолидец. Вероятно, эта копия сделана непосредственно с той книги, которую он написал.

Исидро улыбнулся. Свет фонаря придал красок его бледной плоти, и сейчас он, пожалуй, выглядел как при жизни: молодой испанский дворянин, который ненадолго отправился в Лондон в целях дипломатии и шпионажа и так никогда и не вернулся домой.

Эшер подумал: «У него тоже есть эта книга. Где-то в той пыльной библиотеке, о которой рассказывала Лидия».

– Тогда что вы собираетесь с ней делать?

– Я буду хранить её, – ответил Эшер, – в серебряном реликварии, как Армистед. Возможно, в том же самом. Говорят, Сиси распродаёт коллекцию отца, прежде чем вернуться в Штаты. И я изучу её. И воспользуюсь этим знанием, чтобы уничтожить любого из вашего племени, кто только встретится на моем пути. В том числе и вас.

– Джеймс, – вампир протянул руку. – Мне давно известны ваши настроения… и я приложу все усилия, чтобы не встречаться на вашем пути, как, впрочем, поступаю уже много лет. Могу ли я попрощаться с госпожой Лидией и la niña?

Эшер вспомнил, как на парапете башни, на фоне светлеющего неба, худощавый вампир схватился с Ипполитой, стараясь оттащить ту подальше от Лидии. В душе он знал, что лишь случайно испанец сумел зацепиться за карниз или какой-нибудь выступ в стене, не сломать себе шею или ноги при падении и доползти до безопасного убежища, пока окончательно не рассвело.

Будь он настоящим охотником на вампиров, истинным борцом за правое дело, а не человеком, привыкшим договариваться с тенями ради достижимых целей, он бы ответил: «Я убью тебя прежде, чем ты коснешься моей дочери. Убирайся прочь во тьму, из которой ты выполз». И он знал, что Исидро ушел бы.

– Конечно.

Исидро повернулся к палатке и поднял противомоскитную сетку. Как Эшер и предполагал, Лидия спала на койке, одетая в одно из своих кружевных «чайных» платьев, очки лежали на томике вейсмановской «Зародышевой плазмы», рядом калачиком свернулась Миранда.

Вампир опустился на колени, осторожно поцеловал Лидию в лоб и провел когтистой рукой по щеке Миранды.

– Не покидайте свои сокровища в погоне за тенями, которых вам не суждено поймать, Джеймс, – тихо сказал он. – Когда-то я совершил подобную ошибку, и вот уже триста пятьдесят восемь лет сожалею об этом. Они нуждаются в вас, а ваше сердце нуждается в них, чтобы и дальше биться.

Наклонившись, он с закрытыми глазами поцеловал Миранду в щёку – так вдыхают аромат розы. Затем он выпрямился и шагнул прочь, в темноту, придерживая для Эшера противомоскитную сетку.

– Свет и тепло быстротечны, Джеймс. Тьма длится бесконечно.

И он растворился в тёплой африканской ночи.

Некоторое время Эшер смотрел на вельд – пожалуй, из всех мест на земле это он любил сильнее всего. Оно вошло в его сердце и кости, и он не мог поделиться им с Лидией, потому что узнал его до того, как женился на ней: запах пастбищ, сухая мягкость ночи… За песчаной балкой, в окружении ив, виднелась ферма ван дер Плаца, и Эшер знал, что где-то там, за амбаром, среди деревьев лежит тело Жана в луже крови, и убил его вовсе не вампир, а сам Эшер, во имя короля и отчизны.

Он вернулся к столу, на котором лежала «Книга детей тьмы», и припомнил, что рассказывал ему Софистер об Иоханоте Вальядолидце: во время чумы тот ухаживал за больными, заразился и умер. Он служил вампирам. Возможно, во искупление он решил записать всё, что знал об их тайнах – для тех, кто в будущем станет гоняться за тенями.

Он закрыл книгу, занёс её в палатку и положил у изголовья койки. Потом растянулся рядом с Лидией – конечно же, наяву койка не вместила бы