Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

Я возвела глаза горé:

– А где тут хорошо?! Покажи мне это место, я туда схожу травничка выпить.

– Травничка как раз можно и там, – сказал часовой. – Райтан и ребята обшарили склады около железки, нашли и провиант, и даже медикаменты кое-какие. Кавалеристы помогли их доставить сюда. Там у них ещё парень нашёлся – фельдшеру помогал, теперь за медика, так что нижним чинам уже вроде бы и полегче. Вот что с господами офицерами делать – это уж никто не смог придумать. Это вас ждали.

Клай кивнул. Что-то он понимал, чего ещё не понимала я.

Спросил только:

– А что, склады они так и бросили? Охрана разбежалась?

– Зачем разбежалась? – удивился часовой. – Там осталась. Мы её пока особо не собирали, охрану, так что там и лежит себе спокойно.

– Вы пленных не брали? – спросила я. Даже странно, какой у меня тонкий голос. Но не дрожит – уже хорошо.

– А на что? – ещё больше удивился часовой. – Да они, леди, и не сдавались в плен-то.

– Молодцы, – сказал Клай. – Правильно. Наблюдайте за обстановкой, Эрл.

Я потянулась к створке ворот, но Клай отвёл мою руку, открыл сам. Всё-таки не хотел, чтобы я трогала, перестраховывался… а я не стала спорить.

Меня просто поразило открывшееся зрелище.

Между тремя длинными низкими зданиями вроде казарм или бараков, на квадратной площадке или плацу, в тусклом свете солнца, полузакрытого дымом, я увидела множество людей, сидящих и лежащих на земле. Они все казались страшно измождёнными – не просто худыми и бледными, а полупрозрачными, будто выходцы из-за Межи. Без возраста, но многие седые. Большинство – в остатках нашей красивой формы, некоторые – в зеленоватых лохмотьях, оставшихся от формы солдат Перелесья, иные – в заношенном белье или обносках обычной гражданской одежды. Неподалёку от ворот горели два костра, и наши диверсанты варили на них в больших котлах, судя по запаху, крепкий травник и похлёбку из копчёной грудинки с луком. Некоторые пленные ели из жестяных мисок, остальные, очевидно, дожидались своей очереди, но без голодного нетерпения, равнодушно – они казались глубоко погружёнными в себя.

Стояла тишина, странная для места, где собралось столько людей.

Тяпка не сунулась к ним – стояла рядом со мной и еле слышно поскуливала, посвистывала… мне показалось, что она сейчас завоет.

– Тут только солдатики, – сказал Клай. – И наши, и тамошние… не знаю, дезертиры, наверное. Или штрафованные. И гражданские из тех, кто попроще. Ребята их вытащили из бараков, кто смог – сами вышли. Я думал, им полегчает на воздухе, но, видимо, нужно время, чтобы они немного опомнились.

– Так, – сказала я, пытаясь дышать ровно. – Кто их жрал?

– Клопы, – сказал Клай. – Так они это называют. Кто твою кровь пил, братец? – окликнул он худого седого солдата, у которого на грязной заношенной форме каким-то чудом уцелел один ефрейторский погон.

Солдат с трудом поднял голову. С заострившегося воскового лица смотрели неожиданно юные глаза, он взглянул на меня и даже попытался улыбнуться:

– Дык… клопы же, леди… Серые, с ладонь… приходили в сумерки… и не отмахнёшся… вроде оторопи нападает…

– От них очень мерзко, да? – спросила я. – Нестерпимо, люди умирали от омерзения?

– От омерзения помирать – дело нежное, господское, – чуть усмехнулся солдат. – Помирали, да… только, по-моему, от бескровия умирали. И от потери сил… а так, конечно, очень гнусные твари.

Разговор немного оживил пленных – или моё присутствие, не знаю. Тяпка перестала дичиться, подошла – и солдат с тёмным от въевшейся копоти лицом, который, кажется, почти не существовал в реальности, погружённый в собственные мысли, вздрогнул, будто очнулся, и погладил её по голове. И увидел меня:

– Вот удивительно… неужели сама леди Карла?

– За вами вот пришла, мэтр! – сказала я как можно веселее.

– Как бы не поздно, прекрасная леди, – тихо прошелестел совсем уж немощный старик.

Как на нём оказалась наша форма? Как он оказался здесь?

– Сколько вам лет, мэтр? – спросила я.

– Тридцать один на Блаженную Арну, – шепнул старик.

Ужас окатил моё сердце жаром.

– А вам? – спросила я того, седого, кто рассказывал о клопах.

– Двадцать пять, – сказал он с той же чуть заметной печальной усмешкой. – Не похоже, леди?

Я взглянула на Клая – и он кивнул:

– Думаешь, не столько кровь…

– Сколько жизнь, – сказала я. – Хаэле, значит, около ста лет? Интересно, куда ещё шли их жизни… ах, как интересно, Клай! Чудовищно и прелюбопытно! Как жаль, что не вышло её тут же удушить, гадину…

Ярость подняла во мне Дар – и его отсвет чуть вернул живых красок лицам солдат, что оказались рядом со мной. Мои кулаки сжались сами собой, так что ногти впились в ладони.

– Как думаешь, Клай, эта гадина сдохла?!

Клай шевельнул плечом – человек бы пожал, фарфоровые были не так гибки:

– Во всяком случае, отток прекратился. Сейчас они чуть живее. Может, эта дрянь обратима? Просто время нужно?

– Мы непременно узнаем, – сказала я громко. – Надо с Ольгером поговорить, может, какая-нибудь алхимия поможет… и с Отцом Святейшим – может, отмолить можно…

Я была права: меня услышали. Пленные встряхивались и поднимали головы – может, начали надеяться.

– Братцы, – сказал Клай, – вам поесть надо. Даже если не хочется. Вы, главное, на этом свете удержитесь, а учёный люд в столице уж придумает, как вас вылечить.

– Непременно вытащим, – сказала я. – Вот увидите, вытащим!

– Своих только? – с горечью спросил полулежащий на земле худющий парень без возраста в клочьях перелесской формы.

– А вы тут все свои! – крикнула я. – Кто против ада, тот и свой!

– А кто не против, – сказал седой, наш первый знакомец, – того ведьма в охрану брала. Или трупы таскать жрунам на поживу. Или ещё на какую подлость. Так и говорила: ну, рядовой, принесёшь присягу… мне… будешь жить!

– А вместо груди у ней – ощеренная башка. – Темноволосый парень с совершенно белой чёлкой и висками, в рубахе, присохшей кровью к ране на плече, попытался привстать, но не хватило сил. Клай помог ему сесть. – Ей и присягать. Аду, значит.

– Мерзко, – простонал перелесец. – Лучше дезертиром, лучше сдохнуть…

– Они, значит, видят сквозь гламор? – спросила я Клая. – Как? Простые ребята же…

– Да она от них и не скрывала, – сказал Клай. – Скорее наоборот. Если уж так перепугались, что присягнут, – никуда не денутся, будут служить как миленькие…

– Но ты сказал, это только солдатики, – напомнила я. – А Ланс…

– Тяжело тебя туда вести, – сказал Клай. – Зрелище… знаешь… не из приятных. Но я впрямь не знаю, что делать. Этот орёл-кавалерист нашёл на складе у железки какие-то пилюли, приглушают острую боль, говорит… дал, кому