Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

Меня разбудило осторожное прикосновение тёплой ладони к щеке.

Так поразило, что тёплая, – я вздрыгнулась, выдернулась из сна одним рывком, будто меня не погладили, а ударили. Живой?!

И Тяпка залаяла. Но весело: правда ведь, живой, но живой – Ланс, который сидел около меня на корточках, ничего ужасного. Я выдохнула – и увидела рядом Клая и Валора. Могла поклясться, что улыбаются оба, – спросонья, наверное: ничем ведь не изменились их фарфоровые маски.

А я сидела на целой груде новых перелесских шинелей, в какой-то маленькой каморке, где горела пятилинейная керосиновая лампочка, – для охранников, что ли. Хоть убей, не могла вспомнить, как сюда попала. И вечер сейчас или утро – тоже не понимала. Всё перепуталось от этого дыма.

– Простите, – сказала я. – Сама не знаю, как это я заснула. Наверное, это потому, что слишком много съела…

– Даже не доела, – ласково сказал Клай. – Заснула с миской на коленях, бедная леди-рыцарь. Я отнёс тебя под крышу, ребята притащили со склада эти шинели, чтоб было помягче, и мы с Лансом караулили, чтобы никто не вздумал тебя будить. Но, видишь, прибыл мессир Валор. И привёз зеркало.

– Зеркало? – поразилась я.

Валор кивнул. Ну чувствовала я его улыбку, чувствовала – даже когда он молчал!

– Простите, что разбудил вас, милая деточка, – сказал он. – Мне очень жаль, что я помешал вам как следует отдохнуть после такой тяжёлой работы, но я к вам с важнейшими вестями. С вами желает побеседовать государыня.

– Вильма! – завопила я радостно и тут же перепугалась снова: – В зеркале?

– Не беспокойтесь, дорогая, – сказал Валор. – Никакой опасности нет. Но есть потрясающие новости. Вечером приходили вампиры: мессир адмирал и наш сердечный друг Ричард. Они всё видели и, полагаю, сообщили обо всём государыне в подробностях. А она сама позвала меня в зеркало четверть часа назад, но, несомненно, имела в виду беседу с вами, деточка. Поэтому я попросил мессиров военных помочь доставить зеркало сюда. Мне кажется, что здесь… гхм… надёжнее, вернее, что ли… Всё-таки тот корпус, где обитала Хаэла, – очень дурное помещение.

– А который сейчас час? – спросила я.

– Пятый час утра, – сказал Клай. – Все живые спят, кроме мессира Ланса.

– А ты как себя чувствуешь? – спросила я Ланса.

Ярко вспомнила, как он пел про очаровательные глазки, – и меня передёрнуло.

– Лучше, – сказал Ланс. – Спасибо, леди Карла. Сейчас уже всем лучше, даже обокраденным солдатикам… скажите, мессиры, мне кажется – или те, что выглядели совсем древними старцами, к сумеркам смотрелись бодрее?

– Возможно, эта порча обратима, – сказал Валор. – Я полагаю…

– Валор, милый, – сказала я, – это мы, конечно, обсудим, простите. А как, Вильма сказала, я должна её позвать? Или она позовёт?

– Зовите, – сказал Валор. – Государыня обещала не отходить далеко от зеркала.

Он сделал шаг в сторону – и я увидела стоящее у стены большое рабочее зеркало с грубо содранной рамой.

– Ох, сейчас! – Я поспешно достала пузырёк с сиропом Ольгера и принялась его откупоривать, чуть не ломая ногти. Меня ужаснула мысль, что Вильма ждёт, не спит, в такой час, когда даже вампиры уже стараются быть поближе к своим гробам.

Валор поправил фитиль в лампе и обозначил мне прощальный поклон:

– Мы оставим вас, деточка. Государыня не упоминала о том, что мы должны присутствовать при вашей беседе. Если мы понадобимся – будем снаружи. В настоящий момент здесь абсолютно безопасно.

– Конечно! – пробормотала я, едва справившись с пробкой.

Мои друзья вышли, Клай прикрыл дверь, а я уселась на пол и торопливо начертила на довольно-таки тусклом стекле знак вызова.

И Вильма возникла в глубине зеркала едва ли не тут же, как я закончила рисовать. Её глаза сияли в свете свечей, она куталась в шаль – моя государыня, которой мне не хватало до острой боли.

Я прижалась ладонями к ледяному стеклу. Мне хотелось расплакаться.

– Ох, Вильма!

– Карла, дорогая, – сказала Вильма, тоже прижимая пальцы к стеклу, – как же моя душа болела за тебя все эти дни! Ты осунулась, моя милая сестрёнка, у тебя синяки под глазами, губы обветрились… как же тебе досталось! Моя сестрёнка – воин, а я – здесь, в безопасности…

– Думаешь за всё побережье, – кивнула я. – Ещё не хватало тебе снова рисковать собой. А я в полном порядке, ты не думай…

– Хорошо, сестрёнка. – Вильма приблизила лицо к стеклу. – Слушай. Завтра в Синелесье, прямо рядом с вашим объектом, будут послы, направляющиеся к нам в столицу из Перелесья. Мессир Вэгс из дома Повилики, он перелесский дипломат, а с ним группа военных чинов, их охрана и газетёры…

Если бы Вильма сказала, что сюда летят в крылатых гробах рогатые твари из ада, чтобы бомбить нас горящей серой, я бы меньше удивилась.

– Послы?! – переспросила я. – А какого демона полосатого им тут надо?

Вильма улыбнулась – и её лицо стало совсем живым в мерцании свечей:

– Карла, цветик, они направляются ко мне, чтобы подписать мирный договор.

– Мир?! Ой, оставь, этого не может быть!

Виллемина, улыбаясь, смотрела на меня.

– Никогда Рандольф не согласится! Да он сам послов отозвал!

– Ты политически верно мыслишь, дорогая. Этих послов отправил не Рандольф, – улыбнулась Вильма. – Я даже не уверена, что бедный государь, связавшийся с адом, до сих пор жив.

Я порадовалась, что сижу на полу: стояла бы – села бы.

– Рандольф умер?!

– Если он мёртв, то его убили, сестрёнка, – сказала Виллемина. – А если ещё жив, то, полагаю, доживает последние часы.

Видит Небо, я много раз просто мечтала о том, как Рандольф умрёт ужасной смертью – за всё, что он учинил на нашей земле и со своим народом тоже. Но сейчас у меня по спине проползла ледяная струйка ужаса.

– Господи, – пробормотала я. – Так что ж, там у них был дворцовый переворот? А у Рандольфа же дети маленькие, да ведь? Наследнику сколько – десять лет, одиннадцать… Кто же регент?

Вильма опустила ресницы, затенив сияние глаз.

– Я бы весьма порадовалась за юного принца Лежара, если он сумел избежать смерти. Нет, дорогая. Это не переворот. Путч.

– Путч… – когда-то я слышала это слово, но сейчас никак не могла вспомнить, что оно значит. – Путч – это когда…

– Это когда власть берёт силой группа заговорщиков, – подсказала Виллемина. – В нашем случае – мессир Норфин из дома Седых Елей, маршал перелесского двора, и его, очевидно, доверенные люди. Военные, контрразведка…

– Маршал убил своего короля? – еле выговорила я.

– Да. И это стало возможным благодаря вашей операции. Пока Хаэла Междугорская была жива и в силе, о попытке переворота рискованно было даже