Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

шмотках, – буркнула я. – Ободрать их нашивки и прицепить наши – дело десяти минут. Тебе их мундир прямо идёт, хоть и зелёный. Конечно, вы смахиваете на дезертиров, если не приглядываться, но всё равно это лучше, чем было. А на мне эти мундиры висят, как балахон на святом наставнике… что ж они все тут были такие здоровенные, эти перелесцы! Рубашку-то я поменяла, но ведь её не видно…

– А может, порыться в тряпье Хаэлы? – предложил Клай.

Меня передёрнуло.

– Лучше я в саван со старого трупа завернусь!

– Да брось, – Клай широким жестом обвёл будуар и показал выбитую дверь в гардеробную. – Там у неё столько всякого барахла, что она наверняка половину не надевала. Не пойму, для чего было тащить на эту базу столько тряпок. Перед зеркалом крутиться? Или у неё тут просто запасы хранились?

– Хм, – задумалась я. – А знаешь, в этом что-то есть. Такое чувство, что она сюда тащила, как сорока… а может, впрямь перед зеркалом крутилась… Потом Индара спросим.

Индара я отослала за дверь. Нечего ему на меня пялиться, пока я одеваюсь. Клай – другое дело, ему можно. Мы вместе пошли в гардеробную Хаэлы, хоть меня и передёргивало, будто весь пол тут был усыпан живыми тараканами.

Потому что вся гардеробная была изрисована охранными звёздами и знаками, откидывающими чужой глаз. А на полу перед собственно гардеробом красовалась очень странная звезда с двумя степенями защиты – не вызова, а будто бы связи… Наступать на неё отчаянно не хотелось.

– Видишь? – Клай показал на эту звезду на полу. – Вот так она устраивала себе этот гламор, который как крепостная стена. Через связь своего, можно сказать, личного демона с его адской роднёй. Одевалась, стоя в этой штуке, глядя в зеркало напротив, и, видимо, словами, приказами доводила свой внешний вид до совершенства.

– Фу! – Я сморщила нос и открыла шкаф, нагнувшись над звездой: никто бы не заставил меня в неё наступить.

У-у, в чём она тут ходила… в каких-то, сказала бы я, робронах из кроваво-красного бархата, в немыслимых костюмах, не мужских и не женских – с бархатными, вишнёвого цвета панталонами и блузой с широченными рукавами в золотых кантах, с гвардейскими лосинами эпохи ещё до Валора и чем-то красным, в кружевных фестонах, в корсажах, чуть ли не в трико…

– Вкус у неё какой-то… – сказала я, рассматривая это всё. – Какой-то… балаганный…

– Кто знает, где она начинала карьеру, – мрачно сказал Клай. – И почему озверела. Ведь не сроду же была гадиной…

Меня передёрнуло. Но, как ни странно, стало чуть легче на душе. Я не стала переодеваться целиком, только сняла задрызганный, прожжённый и воняющий адом китель – и надела вместо него бархатную куртку цвета запёкшейся крови. От куртки почти не несло адом: видимо, Хаэла не успела её поносить.

Куртка была очень свободна в груди – рассчитана на демона. Но больше ничего я всё равно не смогла подобрать. Я неизвестно где и когда потеряла свой гребешок, поэтому мы с Клаем залили кипящей водой расчёску Хаэлы, вымыли, почистили от того, что могло на неё налипнуть кроме грязи, и я кое-как причесалась. Натыкала в волосы шпилек – не восхищало, но хотя бы не выглядело так, будто я только что подметала пол причёской.

– Леди-рыцарь, вы прекрасны, – сказал Клай. – Тебе идёт красное.

– Терпеть его не могу, – сказала я мрачно.

Вот тут-то в будуар и ввалился Хельд:

– Леди! Мессир Клай! Вас зовут, прибывают эти… из Перелесья!

Этот мессир Вэгс точно был из мессиров миродержцев старой формации. Живописный такой, в благородных сединах, под воротник завязывал не галстук, а платок, как некоторые пожилые аристократы, которые хотят подчеркнуть свой консерватизм, аристократизм, твёрдые устои и всё такое. И лицо приятное, не злое и не глупое.

С ним в моторе ехали мессир референт, помоложе, но тоже такой весь подчёркнуто аристократичный и лощёный, и неожиданно перепуганный человек, о котором мне хотелось сказать «мэтр», а не «мессир», – взъерошенный какой-то, с бегающими глазами. Оказалось, что всё-таки мессир, референт королевского дома по делам прессы. Главный газетёр, в общем.

А остальные газетёры приехали на мотопедах. Первый раз я видела такой транспорт: наподобие тяжёлого велосипеда с мотором, сбоку к велосипеду прицеплена этакая тележка на одном колесе. Кошмарная штуковина, по-моему: они после дороги были пыльные, ошалевшие, озирались дико. Но из этих тележек выгрузили и светописцы, и роликовые фонографы. Серьёзно подготовились.

Забавно, что у их кавалеристов физиономии были не менее ошалелые, чем у газетёров. И взгляды нервные. Им всё это явственно не нравилось. Тем более что пришлось пробираться мимо громадной полусгоревшей многорукой гадины, а встречать их подошли не только наши фарфоровые, свободные от караулов, но и те пленные, что получше себя чувствовали. И выражения лиц у них были не то чтоб «сейчас они в рыло огребут», но с ясно читающимся «любопытно просто в глаза посмотреть этим конченным сволочам».

А фарфоровая братия просто держала их на прицеле. Незатейливо.

И Валор радушно сказал:

– Счастлив видеть вас и вашу свиту, прекраснейший мессир Вэгс. Надеюсь, вы хорошо доехали. Не сомневаюсь, что в этом, помимо прочего, также заслуга и драконов, обеспечивших вам безопасность. Полагаю, что выражу общее мнение всех находящихся здесь жителей побережья: мы рады, что полномочные представители власти Перелесья и прекрасные мессиры пресса наконец увидят это место своими глазами и смогут сделать соответствующие выводы.

Вэгс справился с собой, хоть и с заметным трудом.

– А вы – Валор из дома Поющих Ив, барон Тиховодский? – И после некоторой лёгкой заминки продолжил: – Весьма рад видеть вас, мессир. И прошу простить меня и моих спутников. Зрелище весьма… непривычное.

Вот тут-то меня какая-то мелкая потусторонняя гадость и дёрнула.

– Это ещё что, мессир Вэгс, – сказала я. – Вот там, дальше, – вот там будут вам непривычные зрелища. Меня государыня уполномочила всё вам показать, так что готовьтесь. Я так и намерена. Показать. Всё.

Валор опустил ресницы – прищурился, как кот:

– Помилосердствуйте, дорогая.

– Да с чего бы, – фыркнула я. – Вот этот важный господин, ещё и посол, общается с вами так, будто вокруг никого нет. Ну да, и впрямь, чего ж там церемониться с рыбоедами-то… Только мне что-то кажется, что по нынешним временам так уже не пойдёт.

Вэгс переменился в лице – аж побледнел. И попытался улыбнуться:

– Что вы, леди Карла! Особо предупреждён о вас, леди Карла!

И я поняла: да он просто в ужасе! А на мне красная тряпка Хаэлы, вот же умора!

Но что-то