Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

и Свейнбьорн. Не добыв славы и звания Мироходца, он никогда не завоевал бы преданности таких людей, как Ньярворд и Арнгейрр, Джокулл и Скафхогг. Без лживости Зарната эти части никогда бы не сошлись вместе.

Боги помогли ему, и теперь Вульфрик станет служить им. Он больше не будет пытаться избежать гибели. Он поплывет по Великому западному океану и туману между мирами и принесет жертвы, которые потребуют от него боги.

Над головой его каркнул ворон, плавно разворачиваясь в полете и устремляясь обратно к ледяным горам Норски.

Дело сделано.

Боги получили своего героя отныне и на веки вечные.

ДВОРЕЦ ПОВЕЛИТЕЛЯ ЧУМЫ

Глава первая

Боль. Больше, чем просто слово, сильнее, чем ощущение.

Она стала самой сутью существования, заменила собой весь мир Эйнара: день за днем, ночь за ночью — алая пылающая боль. Случались краткие моменты передышки, когда даже невероятная выносливость норса пасовала перед нескончаемой мукой. В такие моменты его сознание растворялось в черном милосердном небытии, сбегая от поцелуев пламени и плетей. Но его мучители отступали ненадолго.

Эйнар не знал, час или день длится его беспамятство: они всегда были готовы вернуть его назад в измученное тело и начать пытку заново. Более слабый человек взмолился бы богам о свободе или смерти. Но не таков был Эйнар. Боль для него была платой за неудачу и слабость: страшные северные боги этого не прощали. Лучше умереть гордо и с честью, как подобает воину берсонлингов, но не позволить своим мучителям насладиться зрелищем сломленного норса.

Эйнар должен был погибнуть в той западне, найти в бою достойную смерть, стоя с окровавленным топором в руках и попирая ногами тела поверженных врагов, но боги распорядились иначе. Вместо геройской гибели он потерял сознание от удара по голове и попал в руки врага живым. Любой из сынов Виннскора страшился такой участи. И страшнее всего было угодить в лапы эслингов.

Сквозь кровавый туман страдания к разбойнику возвращались беспокойные воспоминания…

Холодный послеполуденный полусвет отбрасывал на лесную тропу длинные тени. Долгие летние дни миновали, ледяные земли Норски погружались в мерзлую зимнюю тьму. Солнце превратилось в едва тлеющий за горизонтом блеск огня. Даже в полдень на темном небе ярко сияли звезды, добавляя свой далекий блеск к вялой борьбе с непреклонными сумерками.

Вздыхающий ветер, наполненный каплями тающего снега, кружил над извилистой охотничьей тропой. Лишь в полдень силы солнечных лучей хватало на то, чтобы немного согреть землю и растопить иней. Утренние заморозки и вечерний снег окутывали в белое ветви высоких сосен, деревья стонали и потрескивали.

Зима наточила свои ледяные когти, и вся живность, кроме самых выносливых и свирепых птиц и зверей, покинула леса и горы Норски, попряталась в норах и логовах или отступила на юг, к более теплым землям Кислева. Сосновые леса почти полностью опустели, лишь голодные волки и упрямые овцебыки, как и прежде, бесстрашно бродили по заснеженным холмам. Но на этот раз по лесной тропе брели не волки и не овцебыки. Под сенью застывших деревьев шагали могучие, высокие и неповоротливые фигуры, облаченные в меха и броню из кожи и бронзы. Вспыхивали сталью топоры в мускулистых руках, лица под железными шлемами светились ненавистью и свирепой яростью. Светлые глаза норсов едва ли обращали внимание на заснеженный ландшафт, все помыслы были захвачены видениями крови, убийства и мести.

Идущий впереди разбойник был облачен в белую волчью шкуру. Покрывавшие суровое лицо шрамы свидетельствовали о почтенном возрасте. Затянутой в перчатку рукой старый охотник сжимал тяжелое железное копье для конного боя, и наконечник оружия неотступно вторил его взгляду, шарящему по верхушкам деревьев. Остановившись, охотник вскинул кулак. Воины-норсы за его спиной тоже замерли и мрачно уставились на деревья, пытаясь рассмотреть то, что заметил их проводник.

Старый охотник медленно развернулся и двинулся к воинам. Один из разбойников шагнул ему навстречу. Это огромный, похожий на вздыбившегося медведя человек, на голову возвышающийся над остальными воинами; его массивные плечи и мощную бочкообразную грудь покрывал тяжелый кожаный панцирь. Толстые канаты мышц проступали под плотным меховым одеянием, похожая на медвежью лапу рука сжимала широкий меч. Голова на бугрящейся венами шее заросла светлыми косматыми волосами. При каждом движении покачивались вплетенные в гриву костяные обереги и талисманы. Лицо воина было почти таким же суровым, как и у охотника, широкий бледный шрам от застарелой раны рассекал низкий лоб. Сидевшие в глубоких глазницах глаза светились льдом, который был холоднее замерзающего вокруг мира.

— В чем дело, Сванр? От какой тени ты шарахнулся на этот раз? — требовательно спросил воин.

— И впрямь от тени! — сплюнул Сванр. — Сколько зим видели твои глаза, Эйнар, сын Зигдана? Могут ли они сказать тебе, сколько времени лежит нетронутым иней или когда по этой тропе в последний раз пробегал волк?

Эйнар кивнул, принимая мудрость слов охотника. Хороший вождь должен отличаться не только собственными достоинствами, но и способностью распознавать сильные стороны тех, кого он ведет. Если Сванр чувствовал, что осторожность сейчас важнее скорости, то Эйнар был достаточно умен, чтобы прислушаться к богатому опыту старого охотника. Однако это нарушало его планы, и он не смог сдержаться, чтобы не выказать свои чувства.

— Воинам не терпится искупать клинки в крови эслингов, — сказал Эйнар. — Эти мерзавцы должны дорого заплатить за кражу нашего скота и убийство наших бондов[4] и рабов! Никакого отдыха, пока мы, так или иначе, не стребуем с эслингов виру!

— Сейчас мы в землях эслингов, — покачал головой Сванр, неопределенно ткнув пальцем в северо-восточном направлении. — От этого леса до Скревольда всего полдня пути. Какими бы смелыми и сильными ни были наши воины, если против нас выступит вся деревня, скальды будут воспевать победу эслингов, а не берсонлингов.

Эйнар кивнул и хлопнул своей ручищей охотника по плечу.

— Значит, нам нужно больше доверять твоим знаниям об этих тропах, чтобы успеть поймать разбойников до того, как они доберутся до Скревольда. Веди нас за ними, Сванр. Наша сталь голодна!

Не успел умолкнуть клич предводителя, как эхо принесло из леса резкий вскрик, и один из воинов Эйнара упал с тяжелым копьем в груди. Никто из разбойников не двинулся с места, чтобы помочь поверженному товарищу; все как один развернулись к линии деревьев, откуда прилетело копье. И тут из зарослей с диким ревом вырвалась толпа.

— Эсы! — выдохнул Эйнар, развернувшись к атакующим.

Авангард