Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

Эйнар обрушил меч, отсекая руку бородатому эслингу с железным кольцом в носу. Налетчик упал, и воин рядом с Эйнаром вонзил топор ему в спину. Изуродованный эслинг попытался отползти в сторону, но был затоптан железными сапогами своих же соплеменников. Эйнар тут же позабыл о нем, ибо на его место заступили эслинги в рогатых шлемах, вооруженные топорами. Его меч с лязгом встретил вражеское оружие. Один из мародеров пришел в себя после парирующего удара махнулся топором, метя вожаку в плечо. Эйнар уклонился, развернул клинок и, пробив защиту воина, рубанул его по ноге. Эслинг покачнулся, но не упал, жажда крови в глазах вспыхнула еще ярче, и он занес оружие для очередного удара.

Прежде чем Эйнар успел проткнуть противника клинком, его атаковал второй мародер. Лезвие топора впилось Эйнару в бок, вгрызаясь в толстую кожаную броню. Эйнар ощутил, как нашитые на кожу бронзовые пластины впиваются в тело. Понимая, что раскрывается перед первым врагом, он повернулся ко второму, отступил и нанес еще один удар, вонзив меч эслингу под мышку. Из раны брызнула яркая кровь, Эйнар провернул клинок, отсекая мышцы от кости, и рука эслинга обвисла. Берсонлинг тут же развернулся к первому противнику, который на удивление долго копался, позволив Эйнару расправиться с его товарищем. Эйнар обнаружил, что воин стоит на коленях и зажимает руками рваную рану на горле. Сванр почтительно кивнул Эйнару и вонзил окровавленное копье в грудь следующего эслинга. Не было времени благодарить охотника за своевременную помощь, и Эйнар просто отвернулся, чтобы прикончить раненого мародера. Рев битвы постепенно угасал, эслинги одолевали берсонлингов, пользуясь численным преимуществом. Один за другим падали мужчины Виннскора. Главным убийцей был огромный воин в череполиком шлеме, с руками, покрытыми золотыми полосами от запястий почти до плеч. Отмеченный богами могучий рубака топтал поле битвы могучими копытами, кромсая врагов в клочья своими парными мечами и выплевывая им в лица шипящую смерть из клыкастой пасти. Эйнар изо всех сил пытался подобраться к монстру, чтобы скрестить с ним мечи, но сделать это ему не позволяла орда противников. Избранного чемпиона хватило бы, чтобы предрешить исход битвы, но у эслингов был еще один, столь же смертельно опасный боец. Его худощавое тонкое тело было покрыто медвежьей шкурой, морщинистое лицо обрамлял высокий шлем. Его боялись даже эслинги — расступались перед ним, как ястребы перед орлом. Завидев его, воины-берсонлинги замирали в страхе, и тощий мародер бил их своим остроконечным посохом. Каждый северянин с полувзгляда узнавал могущественных провидцев — избранных пророков-жрецов Темных Богов. Северяне знали, что поднять руку на провидца — значит вызвать божественный гнев. Провидец может ударить воина, но воин не осмелится ударить провидца. Ни один смертный не надеялся защититься от его ужасной силы. У тяжелого дубового посоха шамана был наконечник из яркого серебристого металла. Эйнару редко доводилось видеть такую сталь: ее ковали исключительно эльфы. Своим оружием провидец прорезал броню, словно масло, с одного удара рассекая противника от бедра до ребер. После такого удара от человека оставалась лишь груда вопящей плоти. Эйнар возблагодарил богов за свое решение схватиться с чемпионом эслингов, поскольку он и провидец находились на противоположных концах поля боя. Чем ближе он подбирался к чемпиону, тем больше удалялся от провидца. Наконец его настойчивость принесла плоды, и Эйнар увидел воина в череполиком шлеме прямо за спиной вооруженного цепью мародера, своего очередного противника. Даже сражаясь с ним, Эйнар поймал себя на том, что снова и снова возвращается взглядом к чудовищному чемпиону врагов.

Вожак мародеров сражался сразу с двумя берсонлингами — насколько видел Эйнар, то были его последние оставшиеся в живых воины. Один — старый Сванр, другой — вооруженный топором молодой воин по имени Тьорви. Эйнар отбил атаку противника и увидел, что чемпион эслингов сделал то же самое. Затем со скоростью, никак не сочетавшейся с его массивным телосложением и тяжелой броней, он обрушил оба своих меча на Тьорви. Воин отшатнулся, кровь хлынула у него из обрубков рук, а предводитель эслингов бросился вперед и скрестил перед собой мечи. Голова Тьорви взлетела в воздух и упала в снег с лицом, застывшим в беззвучном крике.

Пока враг убивал Тьорви, Сванр атаковал его в спину, нацелившись копьем мародеру в хребет. Почти не прерывая движения, обезглавившего Тьорви, вождь развернулся и обратил свои клинки на Сванра. Один меч рассек пополам копье охотника, другой с хрустом вонзился в тело старика, едва не перерубив ему бедро. С криком ярости Эйнар ударил своего врага коленом в пах. Эслинг рухнул, и Эйнар не противнику опомниться, проткнул ему мечом шею. Оставив мародера истекать кровью и не дожидаясь, пока до него доберется кто-нибудь из его соплеменников, Эйнар рванулся к Сванру, бьющемуся с чемпионом. Слишком поздно. Когда Эйнар приблизился к предводителю и выкрикнул вызов, мародер в череполиком шлеме уже отшвырнул безжизненное тело Сванра в сторону. Лицо охотника превратилось в месиво расползающейся плоти, сожженной кислотным плевком почти до костей. Эйнар снова взревел и бросился в атаку. Парные мечи отмеченного богами были наготове: один ударил по мечу Эйнара, другой нацелился ему в шею. Навыки, выработанные за годы походов к северным побережьям Империи, сослужили Эйнару добрую службу: он успел отшатнуться от смертоносного клинка. То был первый шаг в смертельном танце, в котором чемпион эслингов противопоставил свою невероятную скорость и силу рефлексам и ловкости Эйнара. Вскоре Эйнар осознал, что он лишь безнадежно защищается от атак врага. Каждый раз, когда в поле его зрения попадал шлем чемпиона, он задавался вопросом, когда же ему в лицо полетят брызги жгучего яда.

Мародеры образовали широкое кольцо, наблюдая за тем, как их вожак сражается с последним из воинов-берсонлингов. Эйнар смутно слышал их издевательские выкрики, но все его внимание было сосредоточено на смертоносных клинках чемпиона. Он ощущал, как под натиском врага напрягаются мышцы и учащенно бьется сердце в груди. Он знал, что долго это не продлится, но боги презирают тех, кто не сражается до последнего вздоха.

Эйнар едва избежал удара, грозящего отсечь ему руку, и его враг отступил на шаг назад. Глубокий смех эслинга заставил мародеров во все глаза уставиться на сражающихся.

— Для берсона ты неплохо дерешься, — громко произнес предводитель. — Как твое имя? Я высеку его на твоем черепе, когда принесу его в жертву великому Кхарнату!

— Я Эйнар, сын Зигдана, — отозвался Эйнар между глубокими вдохами, пытаясь восстановить дыхание. — И это твоя голова украсит Трон Черепов!

Враг лишь усмехнулся, услышав пустую браваду.