Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

будет кончено. Один смертельный удар лезвия из итильмара, и он избежит пробуждения в новом смертном витке и будет ходить среди богов. И все же, когда он уже стиснул зубы в ожидании удара, что-то внутри подсказало ему метнуться вперед, к деревянной решетке клетки.

Взглянув на Альвкелла, Эйнар увидел в его глазах неприкрытую ненависть. Тем не менее эмоции казались какими-то приглушенными, в ледяном взгляде шамана была какая-то тупость, нечто грубое и животное, напомнившее Эйнару о быке или козле. Вместо того чтобы воспользоваться длиной посоха и нанести Эйнару удар из-за решетки, Альвкелл шагнул к клетке так близко, что Эйнар ощутил запах сальной медвежьей шкуры, наброшенной на плечи провидим и смог нанести удар в разъяренную физиономию.

Воин не стал ломать голову над вопросом, что за глупость обуяла провидца. Массивное тело Эйнара врезалось в клетку, сильная рука прошла между деревяшками решетки и вцепилась Альвкеллу в глотку. В глазах шамана все плавало отупение, а пленник все сильнее сжимал его горло. Альвкелл ударил Эйнара посохом по руке, но по сравнению с пытками, которые берсонлинг выносил день за днем, удар оказался слабым и почти безболезненным. Эйнар усилил хватку. Глаза провидца полезли из орбит, оцепенение начало исчезать, дыхание Альвкелла стало горячим и прерывистым. Он явно приходил в себя: краем глаза Эйнар заметил, как шаман перехватил посох прямо у наконечника и направил оружие воину в живот.

С диким ревом Эйнар повернул руку и сломал шаману шею с громким хрустом, который эхом разнесся в тишине псарни. Он услышал, как ударился о землю посох Альвкелла, который шаман выронил из рук, увидел, как в глазах провидца угасает жизнь. Эйнар позволил обмякшему телу выскользнуть из руки и с опаской проследил за падением. Во всех норсийских племенах убийство отмеченного богами провидца было недопустимо. Боги непременно мстили за такое богохульство. Человек мог убить ярла или даже конунга, но не смел поднять руку на того, кто служит богам. Эйнар вздрогнул, осознав, что он только что сотворил. Он хотел спровоцировать Альвкелла, чтобы провидец напал на него, подарил быструю и чистую смерть. Но в результате умер сам Альвкелл. Берсонлинг покосился на деревянную крышу над головой, воображая гневные глаза богов, взирающих на него сверху. Затаил дыхание в ожидании, когда на него обрушится их ужасающая ярость. Но время шло, и его дыхание постепенно выровнялось. Парализующий суеверный страх, заполнявший жилы, постепенно покинул его. Альвкелл был мертв. Как бы боги ни заботились о провидце эслингов, они ничего не сделали, чтобы удержать руку Эйнара. Воин снова посмотрел на коченеющее тело провидца, которое валялось на грязном полу псарни, словно кучка брошенного тряпья. Затем взгляд Эйнара привлек яркий металлический блеск. Он рассмеялся, и от этого звука и без того перепуганные гончие в клетках поджали хвосты и забились в тень.

Посох Альвкелла со смертоносным наконечником из эльфийской стали лежал совсем рядом с клеткой Эйнара. Воину даже не пришлось сильно тянуться, чтобы схватить его и протащить через решетку. Двумя руками подняв оружие над головой, он с силой ударил им о колено. Могучие мускулы Эйнара позволили ему переломить тяжелый посох словно веточку. Более длинную часть он отбросил в сторону, сосредоточив внимание на более коротком куске со смертоносным наконечником из итильмара. Эйнар снова засмеялся, пробуя свой новый импровизированный меч. Он имел возможность лично убедиться в невероятной остроте эльфийской стали. Оружие, с такой легкостью раскалывавшее железо и сталь, быстро управится с деревянными брусьями клетки, а скорость сейчас была для него очень важна. Он не знал, сколько пройдет времени, прежде чем эслинги придут за ним и обнаружат, что он натворил.

Эльфийская сталь справилась с делом даже быстрее, чем рассчитывал Эйнар: клинок резал деревянные брусья словно масло. Вскоре между берсонлингом и свободой осталось единственное препятствие: безжизненное тело Альвкелла. Эйнар уставился на труп провидца и глубоко вздохнул. Осторожно вышел из клетки, переступил через труп.

Эйнар, сын Зигдана больше не был пленником эслингов!

Легкой размеренной рысцой беглец пробирался по заснеженной местности. Эйнар знал, что бессмысленно выматывать себя более быстрым темпом. И хотя недавно обретенная свобода отчасти придала сил измученному телу, он знал, что до Виннскора еще очень много лиг. Он также знал, что его побег скоро обнаружат. Эслинги найдут на псарне тело своего провидца, а еще они найдут тело воина, чью одежду он теперь носил. Эйнар убил его, устроив засаду. Он знал, что, обнаружив все это, эслинги ринутся в погоню с яростью, достойной богов.

«Пусть приходят», — подумал он, запрокидывая косматую голову и вдыхая ледяной воздух ночи. Второй раз будет непросто его поймать. Вооруженный обломком посоха Альвкелла, его эльфийской сталью, он будет достоин поединка даже с их отмеченным богами ярлом. Лицо Эйнара расплылось в дикой усмешке, когда он представил этот поединок. Раз за разом перед его мысленным взором всплывала картина: лезвие из итильмара разрубает Кольсвейна и вспарывает его броню. А если у него получится преодолеть лес и вернуться в Виннскор и эслинги его не поймают, Эйнар поговорит со своим ярлом Тулкиром и предложит ему организовать набег на Скревольд. Эслинги пожалеют о том, что взяли его в плен и увели в свою деревню, словно трофейную скотину. Эйнар видел их деревню, видел ее сильные и слабые стороны. Когда их народы схлестнутся в битве, женщинам и детям Скревольда придется рыдать и оплакивать павших.

Эйнар вынырнул из своих мечтаний о славе и кровопролитии и оцепенел: что-то длинное и тощее медленно кралось в черных тенях деревьев. Темный силуэт с желтыми светящимися глазами, что сверкали во тьме, словно крошечные ведьмины огни. Силуэт сдвинулся с места, и до Эйнара долетел острый мускусный запах. Эйнар не мог сказать, сколько времени это существо следует за ним: у зверя хватало соображения держаться в тени деревьев, подальше от лунного и звездного света. Даже сейчас, когда он увидел, что Эйнар развернулся к нему, он оставался бесшумен: ступающие по снегу лапы не издавали ни звука. Морда оставалась в тени, но в мерцании звездного света Эйнар различал острые, похожие на кинжалы клыки, выступающие из нижней челюсти.

Это был ледяной тигр, самый мелкий из саблезубов и единственный вид крупных кошек, которые не впадали в спячку во время черной норсийской зимы. Во всяком случае, Эйнар надеялся, что крадущееся за ним существо было ледяным тигром. Север славился тем, что дыхание богов, изменяющее и зверей, и людей, было здесь особенно сильным. Если преследующий его хищник отмечен божественным влиянием — кто знает, какую