Наследник без искры - Владимир Снигур

— Нас ждут, — сказал Воронцов.

— Не нас, — ответил Сергей.

Он вспомнил этот день.

Первое прибытие.

Тогда на платформе не было армии.

Никакой снежной бури.

И часы вокзала показывали другую дату.

— Мы пришли не за три часа до Молчанова.

— А когда? — спросила Варвара.

Сергей посмотрел на огромный календарь над платформой.

Год был на двенадцать лет раньше их времени.

Чёрный поезд остановился.

В центре солдатского строя стоял мужчина в белом канцлерском мундире.

Молодой Алексей Молчанов.

Живой.

Ещё не подключённый к Нижнему источнику.

Он поднял руку, приветствуя пассажиров, и улыбнулся Сергею.

— Наконец-то, — сказал он. — Вы привезли мне моё бессмертие.

Глава 25. Город до смерти

Молодой Молчанов выглядел человеком, которому ещё можно было поверить.

Ему было около тридцати. Тёмные волосы, открытое лицо, внимательные глаза инженера. Никаких серых рук, белых нитей и вращающихся колец в глазницах. Только белый мундир научного советника Вальденской федерации и серебряный знак шестерни на воротнике.

За его спиной стояли солдаты Нулевой стражи.

Их доспехи были матово-белыми, без металлического блеска. На шлемах отсутствовали смотровые щели. Вместо ружей они держали длинные устройства из дерева, керамики и стекла.

— Не выходить, — сказал Сергей.

Двери вагона уже открывались.

— Поезд решил иначе, — заметил Берестов.

Чёрное сердце в руках Сергея сжалось. Механические лепестки закрылись вокруг окровавленного ножа, спрятав его внутри.

На поверхности появилась надпись:

«ПЕРВАЯ СТАНЦИЯ».

Ниже:

«СОБЫТИЕ: ОСНОВАНИЕ ЗАПАДНОГО КОНТУРА».

— Мы попали в момент его создания, — сказал Александр.

— За двенадцать лет до нашей ночи у мельницы, — ответил Воронцов. — До первого подключения Молчанова в тысяча восемьсот девяносто третьем.

— Значит, можем не допустить, чтобы он стал управляющим, — сказала Варвара.

— И изменить всё, — добавил Зорич.

Игнат посмотрел на него.

— Это хорошо?

— Не знаю. Но интересно.

— Когда ты так говоришь, обычно что-нибудь взрывается.

— Наука требует повторяемости.

Молодой Молчанов подошёл к двери.

Нулевая стража осталась на месте.

— Сергей Викторович, — произнёс он. — Мы ждали вас шесть лет.

— Мы не знакомы.

— Для вас — пока нет.

Варвара подняла пистолет.

— Отойдите от вагона.

Молчанов посмотрел на неё.

В его лице мелькнуло узнавание.

— Варвара Александровна. Вы моложе, чем на записях.

— А ты живее.

— Значит, вы уже встретили моё продолжение.

— Оно просило передать, что сгнило.

— Печально, но предсказуемо.

Он снова повернулся к Сергею.

— Прошу выйти. Нулевые орудия удерживают временную бурю, но защита продержится не больше четверти часа.

— Что вам нужно?

— Сердечный узел.

Сергей спрятал сердце под пальто.

— Не знаю, о чём вы.

— Вы держите его. Я слышу удары.

— Эфира здесь нет, — сказал Зорич, выглядывая на платформу. — Солдаты окружены мёртвой зоной.

Молчанов кивнул.

— Ротенбург построен на залежах нулевого кварца. Он гасит эфирные колебания и не позволяет отпечаткам существовать без носителя. Поэтому западный контур безопаснее ваших Нижних источников.

— Настолько безопаснее, что ваша будущая версия стала людоедом из воды, — сказала Варвара.

— Если я действительно совершил описанное вами, тем важнее предотвратить это сейчас.

— Отдав тебе сердце?

— Уничтожив его.

Мальчик внутри механизма зашептал:

— Он лжёт.

Молчанов вздрогнул.

— Наследник уже сформировал голос?

— Ты слышишь его? — спросил Сергей.

— Нет. Но знаю, что он должен говорить.

— Откуда?

— От вас.

Сергей вспомнил лабораторию первого Ротенбурга.

Собственные руки писали формулы. На другом конце стола лежала стопка писем, отправленных против времени. Одно предназначалось молодому Молчанову.

Он не помнил текста.

— Я связался с вами из будущего.

— Не только связались. Передали расчёты Чёрного пути, предупредили о распаде Императорского контура и попросили построить западную лабораторию.

— Зачем?

— Чтобы спасти Михаила.

Внутри сознания Михаил отозвался:

«Все обещают спасти меня».

— И каждый раз цена растёт, — ответил Сергей.

Молчанов услышал только его слова.

— Цена уже заплачена. Посмотрите в окно.

За пределами платформы жил Ротенбург.

Настоящий город отличался от будущего видения. Невысокие каменные дома стояли вдоль каналов. По улицам ходили электрические трамваи с искровыми дугами на крышах. Вместо эфирных фонарей горели стеклянные шары с тонкими угольными нитями. Фабричные трубы выбрасывали серый дым, а над ними вращались ветряные турбины.

Ротенбург развивался без привычной имперской энергии.

На вокзале работали механические часы, пневматическая почта и ременные транспортёры. Носильщики катили тележки вручную. На стенах висели плакаты:

«ПАМЯТЬ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СОБСТВЕННОСТЬЮ ГОСУДАРСТВА».

«ЗАПРЕЩЕНО ХРАНЕНИЕ ЛИЧНОСТИ БЕЗ ПИСЬМЕННОГО СОГЛАСИЯ».

«ЭФИРНЫЕ ОТПЕЧАТКИ ПОДЛЕЖАТ ОСВОБОЖДЕНИЮ».

— У вас запрещены источники? — спросила Нина.

— Человеческие источники, — ответил Молчанов. — Машины работают на электричестве, паре, ветре и химическом топливе. Мы изучаем эфир, но не кормим им города.

— Пока, — сказал Александр.

Молодой инженер посмотрел на него с холодом.

— Александр Павлович. Человек, который помог Императорской лаборатории создать первый памятный контур, не должен читать мне нравоучения.

— Я пытался остановить проект.

— После того как доказал его возможность.

Александр не ответил.

Молчанов поднял ладонь.

Солдаты Нулевой стражи опустили оружие на один палец, не убирая его совсем.

— Вы можете оставаться в поезде и исчезнуть вместе с бурей. Или выйти и помочь предотвратить будущее, которое уже видели.

Воронцов посмотрел на огромные часы вокзала.

Стрелки двигались в обратную сторону.

— Что произойдёт через пятнадцать минут?

— Станция потеряет временную устойчивость. Чёрный путь выбросит поезд в ближайшую линию.

— Куда?