"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Таро не дрогнул. За него это сделала я. Больше всего захотелось крепко вцепиться в его локоть, чтобы подавить свою предательскую дрожь, но усилием воли я сдержалась.

Глава клана Минамото провел здоровой рукой по лицу, помассировал глаза, избавляясь от сонливости и усталости.

— Я давно приглядывал за Ацуми-саном, — сказал он, резко сменив тему. — И потому не удивлен тем, что ты рассказала. Но участие твоей матери… это сильно все усложняет.

Краем глаза я заметила, как расслабился Таро. Он чуть повел плечами, сбрасывая напряжение, и выдохнул, и я поняла, что он, как и я, задерживал дыхание. Выражение его лица смягчилось — как и у Такеши-самы. Разжались стиснутые челюсти, перестали ходить по скулам желваки. Даже линия подбородка уже не казалось столь острой.

Я же облегчения пока не почувствовала. Моя судьба так и оставалась нерешенной; и то, что отец не злился на сына, никак не означало, что Такеши-сама не будет злиться на меня.

— Вот что. Мы поговорим обо всем завтра. Час уже поздний, — Минамото обернулся и посмотрел на плотно задвинутые седзи, за которыми виднелась лишь темнота, в которую был погружен сад.

Я нервно сглотнула. Мой приговор был отложен.

— Я приглашу тебя утром на чай, Йоко-химэ. Могу же я позволить себе такое в отношении будущей невестки? — холодно улыбнулся Такеши-сама, и я поняла, что за прошедшие годы он сильно поднаторел в дворцовых играх и интригах.

Однажды его беспечность едва не привела к полному уничтожению клана. И он поклялся, что больше такой ошибки не повторит.

И, кажется, ему удалось сдержать свою клятву.

Иначе зачем бы он стал приглядывать за Ацуми-саном?

— Конечно, Такеши-сама, — я подавила вздох и склонила голову.

— Тебя проводит Мамору-сан. Таро, останься. Нам нужно договорить, — он отдавал приказы жестким, не терпящим возражений голосом.

— Отец, я бы хотел…

— Тихо! — свистящим шепотом перебил сына Такеши.

Кажется, его чаша терпения была вычерпана сегодня до дна.

Неуместная улыбка скользнула у меня по губам. Таро был упрямцем еще хуже отца. Также шел до конца, не придавая значения цене.

Я вполне могла дойти до спальни и в компании Мамору-сана. В самом главном он уже меня защитил.

Жених все равно довел меня до двери и умудрился украдкой пожать мои пальцы, благо длинные рукава кимоно позволяли.

— Все будет хорошо, Йоко, — успел шепнуть он мне на прощание и с рук на руки передал Мамору-сану.

В его глазах я заметила тщательно скрываемое волнение. Очевидно, ничего хорошего от еще одного разговора с отцом он не ждал.

Меня же просто выставили за дверь. Конечно, ведь я была, во-первых, женщиной, а, во-вторых, чужой. Такеши мне не доверял. Наверное, это было правильно и здраво, ведь я могла запросто действовать по указке матери, а все, что я рассказала, могло быть ложью. Он точно заметил, как Таро меня защищал, потому и решил прервать этот разговор.

Я понимала, разумом я все понимала, но над чувствами я была не властна. Мне было обидно. Он мне не верил. Он относился ко мне с прохладной подозрительностью. И ему точно не понравилось поведение сына.

В тяжелом молчании Мамору-сан довел меня до дверей в спальню. Мое ночное приключение осталось незамеченным для всех, кроме Саюри. Она ждала меня внутри, прикорнув на краешке футона. В другое время поведение служанки тронуло бы меня необычайно. Но этой ночью я слишком сильно устала и расстроилась, и потому ощутила даже досаду от того, что не могу остаться в одиночестве. Но Саюри очень чутко уловила мое настроение. Ни о чем не спросив, она помогла мне раздеться и умыться, и я рухнула на футон, когда за закрытыми решетками седзи ночная темнота уже начала постепенно отступать под натиском предрассветных сумерек.

Тяжелый день не закончился моим сном. Я лишь получила небольшую передышку перед решающей битвой, которая ждала меня завтра.

Утро началось с недовольной матери.

Забавно. Я только недавно привыкла называть так Акико в мыслях, а уже наступила пора отвыкать. Никакая она мне не мать.

— Такеши Минамото передал тебе приглашение на утреннюю трапезу, — сказала она, ворвавшись в спальню и разбудив меня.

Пока я, сонно моргая, пыталась прийти в себя и вспомнить, в каком веке я очутилась, Акико смотрела на меня с холодным прищуром.

— Будь очень аккуратна. Много не болтай. Зачем вообще ему это понадобилось? И так невовремя… Что ж, мы скоро уедем, но сегодня тебе придется потерпеть. Поняла меня, Йоко? Главное держи язык за зубами.

— Хорошо… матушка, — я откинула со лба растрепавшиеся волосы.

— А это что?! — она зашлась шипением подобно потревоженной змее и с прыткостью, которую не заподозришь в женщине в кимоно, в два шага преодолела расстояние до чуть приоткрытых седзи.

Я проследила за ней взглядом и заледенела от ужаса. На деревянной веранде-энгава лежал уже привычный для меня букет из трех стеблей ирисов.

Но вот Акико его увидела впервые.

— Это что?! — откинув в сторону ни в чем неповинные цветы, она подскочила ко мне и цепкими, худыми пальцами сжала локоть до синяков, и принялась трясти меня, словно тряпичную куклу. — От кого они, Йоко?! Отвечай, негодная девчонка, от этого щенка?!

Она занесла ладонь для пощёчины, и я инстинктивно, привычно зажмурилась, но в последний момент резко распахнула глаза, увернулась от ее удара и вырвала руку, отползя в сторону на татами.

Довольно с меня ее воспитательных методов.

— Да, они от Таро, — отчеканила я, чувствуя, как заалели гневным румянцем щеки. — И я не сделала ничего дурного! Помолвка не расторгнута, и он мой жених, он может оказывать мне знаки внимания, если того желает.

— Ах, вот как ты заговорила, — Акико нехорошо улыбнулась, и я удивилась, как сама не догадалась раньше о том, что не являюсь ей родной дочерью.

Она же всегда, с первого дня, как я оказалась в этом мире, смотрела на меня, как на таракана. Прямо как сейчас.

— Что же, девочка, — выплюнула она презрительно. — Развлекайся, пока можешь. Строй иллюзии и воздушные замки. Скоро весь этот… все это представление, — небрежно окинула рукой несчастные ирисы, — будет окончено.

И, поднявшись с гордостью и грацией королевы, она удалилась из спальни. Мертвенно-бледная Саюри отлипла от стены-фусума, к которой прижималась все время лопатками, и бросилась передо мной на колени.

— Госпожа, простите меня, я должна была убрать их, но я не успела… ваша матушка так стремительно вошла.

— Не надо извиняться, Саюри, — я положила руку ей на плечо. — Ты ни в чем не виновата. Лучше принеси мне воды