Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

— Не думаю, — нахмурилась Софи. — Ты не дороже мне, чем отец и мать.

— А Джон? — Нилан хитро поглядел на нее. Софи отвела глаза и продолжила есть. Джон?..

Она не смогла бы ответить на этот вопрос. Кем он стал для нее? Насколько сильно она его любила? Любит ли сейчас? Это все казалось глупым и неважным перед лицом фактов — он умирает и нужно помочь. А чувства. Разве до них сейчас? Разве они что-то значат?

Софи не могла думать ни о чем, кроме своего ближайшего будущего, где ей грозили пытки и смерть. И пусть «любовь» и «жертва» звучало ужасно благородно, она делала это не потому, что осознанно понимала, что любит Линара, и ради этой любви готова пойти на жертву. Вовсе нет. Она делала это потому, что не могла иначе. Не могла оставить Линара умирать и даже пальцем не пошевелить. Чего бы это ни стоило, она готова была рискнуть жизнью, чтобы спасти его. А почему... Так ли уж это важно искать всему на свете объяснения и слова.

До Кайрина путь был неблизкий. Они провели в дороге двое суток. Нилан, похоже, совсем не устал, давил себе на газ и даже не прикорнул ни разу. Софи отсыпалась на заднем сидении, неуютно подвернув ноги. Просить о ночевке не смела. Джон умирает, какая уж тут ночевка.

В столицу они въехали ранним утром, но до места назначения добрались только к полудню — застряли в пробках, пообедали в придорожной забегаловке.

Когда машина, наконец, остановилась где-то в промышленной зоне, Софи с удовольствием вышла и размяла ноги. Вокруг были склады, закрытые на замки решетки, сваленный грудой хлам, забытые гниющие прицепы и покрышки.

— Очаровательно, — заметила она.

Нилан вышел, хрустнул шеей и закурил. Он обошел машину, открыл багажник и вытащил свою сумку. Бросил ее перед капотом и стоял, докуривая, еще пару минут. Софи нервно оглянулась.

— Чего мы ждем?

— Всегда лучше повременить, осмотреться, знаешь ли.

— М... Ясно.

Она пошла побродить кругом. Рядом с одними воротами висела помпезного вида кованая железная табличка с выбитой эмблемой железнодорожной компании. «Склад №1384 Забытые вещи» значилось на ней. Софи улыбнулась. Вот, значит, куда попадают все те вещи, что потерялись в вагонах и не были востребованы. А она-то думала, что их просто выкидывают.

Рядом с воротами однако висел весьма новый и современный кодовый замок. Софи удивилась. Дверь выглядела так, словно ее маркировали лет двадцать назад. Подошел Нилан.

— Чутье тебя не обмануло, — с улыбкой сказал он и стал набирать код. С первого раза не вышло, со второго тоже. Он призадумался.

— Дверью ошибся?

— Да нет, они вечно меняют код на всякий случай. Сцина параноик похуже Синая. — Нилан ввел еще одну последовательность цифр. Снова отказ.

— Битва на Гласе была в восьмом или в седьмом году? — спросил Нилан. Софи недоуменно подняла брови.

— В тысяча шестьсот восьмом.

Нилан ввел год. Зажглась зеленая лампочка и дверь открылась.

— Сцина всегда ставит даты каких-нибудь исторических событий, которые ее греют, — ухмыльнулся он. — В основном, когда люди проигрывали крупные битвы в войне.

— Не терпится с ней познакомиться, — скептично фыркнула Софи.

Они зашли внутрь. Первое помещение выглядело именно так, как Софи и представляла. Тут были огромные металлические стеллажи, заставленные сумками и чемоданами всех возможных расцветок и мастей. Бирки с датами и штампами вокзалов гроздьями свисали в проход.

— Почему люди не забирают их?

— Спроси у них. Раньше по правилам железных дорог они хранили этот хлам три года, сейчас сократили до шести месяцев, а вот финансирование и площади нет. Кое-кто подсуетился, чтобы это упустили из виду и вот у нас есть прекрасное место в триста квадратов, закрепленное за государственной компанией.

— И никто не задает вопросов?

— Бывает, конечно. Но в тех структурах, в которых мы имеем интерес, всегда есть человек, играющий за нас. Железные дороги одна из таких структур, это артерии, вены и кровь вашей цивилизации, замечаете вы это или нет. Если появляется любопытствующий начальника среднего звена у него или прибавляется работы, или его переводят или находят некомпетентным. Конечно, он не связывает перемены в своей жизни с нахождением слишком большой площади хранения потерянного багажа.

Они прошли помещение насквозь и уперлись в еще одну дверь. Нилан ввел код. На этот раз обошлось всего двумя попытками.

За дверью оказалась металлическая лестница в два пролета и коридор с дверями, каждая на кодовом замке, оканчивающийся выходом в просторную комнату.

— Это что?..

— База. Место переночевать или спрятаться. Тут и оружием можно разжиться и новостями.

Они прошли коридор и вышли то, что Софи могла бы назвать столовой. Посередине стоял большой стол, по углам ютились шкафчики и тумбочки. На столе лежали бумаги и схемы каких-то зданий, расписание пригородных электричек, список зачеркнутых и обведенных адресов и телефонных номеров.

— Садись, сварганю кофе, а потом размещу тебя. Нам нужна Сцина, возможно, придется ждать весь день.

Нилан кинул сумку на пол и ушел в соседнюю комнату. Зашумела кофемолка, Софи, увидев в уголке раковину, умылась холодной водой. После двух дней в машине ужасно хотелось в душ, но она покорно села за стол и принялась от нечего делать перебирать бумаги. Снова зашумела кофемолка, и в этот момент пикнул замок на двери в коридоре.

Софи безразлично обернулась. Кто-то не таясь, шумно и громко сбежал по лестнице и пошел по коридору в ее сторону. Софи поймала себя на том, что совсем не боится. И даже не потому, что Нилан в соседней комнате, а потому что ей в этот момент совершенно некого было бояться. Для эльфов она драгоценный шанс спасти Шахране, для людей — источник информации. Будет ли она еще хоть когда-нибудь чувствовать себя настолько спокойно?

В проходе появился высокий темноволосый парень. Мгновение они смотрели друг на друга, не узнавая, потом почти одновременно их глаза расширились.

— Ты?! — Кайране Макидара шагнул в комнату.

Он подстригся, манерные выбритые виски оставляли открытыми аккуратные округлые уши, на макушке остался короткий темный хвостик. В остальном он был все тот же — темноволосый, хмурый и надменный. Потертая кожанка и черные джинсы сидели на нем так, словно он только это и носил в своей жизни. Даже серебряные сережки в ухе остались на месте.