Обратный отсчет - Токацин

«Лучевое крыло», переделанное в полётный ранец, лежало в небольшом плоском контейнере. Из соображений безопасности Гедимин разобрал его на три части — отдельно две сборные пластины из ирренциево-урановых «лепестков», отдельно — генератор Арктуса и щиток управления к нему, встроенные в крепления ранца. Первые четверть часа на полигоне сармат проверял, не пострадало ли устройство в тесном глайдере; Хольгер ходил вокруг него, косился на датчики содержания кислорода, но молчал.

— А это похоже на крылья бабочки, — хмыкнул он, закрепив пластины, приделанные к генератору, за спиной Гедимина. — Так, по краям и по центру — сдвоенные «лепестки», а между ними — одинарные и без внешних линз?

— Это уран, — отозвался сармат, проверяя крепления. Они плотно обхватывали его плечи и грудь, на их пересечении он закрепил щиток управления. «Надо будет перенести кнопки на руку,» — думал он. «Так не очень удобно.»

— Просто уран? — удивился Хольгер. — Собираешь лишний омикрон, чтобы ни кванта не пропало?

Гедимин удивлённо покосился на него — химик пытался шутить, но его глаза тревожно темнели.

— Ладно тебе, — на секунду он крепко сжал плечо Хольгера. — Дальше купола не улечу. Давай к делу.

Он, отмеряя шагами расстояние, отошёл от химика и остановился лицом к нему, прижимая руку к груди. Переключатели он помнил на ощупь. «Сначала — два нижних, потом — прямой, только потом — верхние,» — повторил он про себя, глубоко вдохнув. Сердце билось чаще обычного — почти так же сильно, как при запуске реактора. «Никогда не летал с реактивным ранцем. Говорят, у них с маневренностью плохо.»

— Tzata! — Хольгер вскинул руку с растопыренными пальцами, поочерёдно прижимая их к ладони. Гедимин прикоснулся к переключателям. «Attahanke!»

Его швырнуло прямо в матовый маскировочный купол — к счастью, под углом, так что выровняться он успел. Вовремя включенный тяговый поток бросил его вперёд. Внизу промелькнул Хольгер, запрокинувший голову; пока он разворачивался к пролетевшему над ним испытателю, тот успел выключить основной поток и развернуться на боковых, едва не врезавшись в землю.

— Tzata! — рявкнуло в наушниках. Сармат никак не мог выровняться, его бросало то вправо, то влево, при развороте он потерял высоту. Снова оттолкнувшись от земли, он поднялся на пять метров выше и повис там на мигающих «крыльях», выключив тягу. «При резком броске влево конструкция развернётся влево,» — отметил он про себя, всем телом качнувшись в выбранном направлении. Двигаться без опоры было непривычно — его по-прежнему мотало во все стороны, видимо, сам Гедимин был не слишком симметричной конструкцией.

Пятый по счёту разворот дался ему легче, и он включил тягу. Его бросило вперёд. Держать «крыло» включённым постоянно было нельзя, и генератор был настроен так, чтобы каждые четверть секунды блокировать излучение, — и Гедимину казалось, что «крылья» врезаются в его спину по четыре раза в секунду, короткими толчками подгоняя его к соседнему участку полигона. Вдоль границы вспыхнули красные вешки — сармат подлетел слишком близко. Он снова отключил тягу, резко разворачиваясь на боковых потоках. Поверхность опасно приблизилась — за время прямого полёта Гедимин потерял четыре метра высоты. «Центр тяжести не там. Сделать нижние подкрылки мощнее,» — сделал он мысленную пометку, поднимаясь выше.

Внутри скафандра тревожно запищал индикатор — Гедимин дышал слишком часто, кислород расходовался в разы быстрее, чем пополнялся. Сармат только сейчас заметил, что весь покрыт испариной. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он наклонился так, чтобы «лепестки» прямой тяги повернулись кверху, — теперь он спускался быстро, но относительно плавно. Его ноги коснулись грунта, и он отключил «крыло», но на ногах не удержался — его проволокло ещё полметра, и он припал на одно колено.

— Гедимин! — от испуганного вопля в наушниках сармат вздрогнул и медленно, выравнивая дыхание, поднялся на ноги. Хольгер уже был рядом. Увидев, что Гедимин встал, он громко выдохнул и шагнул к нему.

— Давно не летал. Трудно сразу освоиться, — сказал сармат, растерянно глядя на прижавшегося к нему Хольгера. Тот обхватил Гедимина за плечи и явно не собирался отпускать.

— Ты чего? Никакой аварии не было, — сармат неловко похлопал химика по спине. Тот, шумно выдохнув в респиратор, наконец отпустил Гедимина и отодвинулся.

— Аварии… Ты понимаешь, что по законам физики этого твоего «крыла» вообще быть не должно? — спросил он, пытливо заглядывая Гедимину в глаза. — Понимаешь, атомщик? Ты летаешь ни на чём! Ещё бы тебе было легко освоиться…

Ремонтник озадаченно хмыкнул.

— Но оно же работает, — он пожал плечами. — Хорошо работает. Только с посадкой надо потренироваться.

Хольгер издал короткий смешок.

— Думаешь, этот движитель может поднять любой груз?

Гедимин кивнул, выжидающе глядя на него, — он не понимал, к чему клонит химик.

— Видел запас топлива для истребителей? — спросил Хольгер, кивнув в сторону полигонов Авиаблока. — Это на час полёта. А знаешь, сколько берут реактивные маневровые двигатели тяжёлых кораблей?

Ремонтник снова кивнул. В памяти всплыли чертежи с огромными батареями топливных цистерн, — горючее для больших кораблей обычно держали в разных местах небольшими порциями и использовали при точных манёврах вблизи планет.

— Вот именно. Барк тащит свои двигатели… и немного груза, — Хольгер насмешливо сощурился. — Ты понимаешь, во сколько раз ты облегчил стандартный корабль? Сначала ЛИЭГ вместо реактора с турбинами, потом — «лучевое крыло» вместо реактивных двигателей…

Гедимин мигнул.

— Маленький лёгкий звездолёт, — он с неуверенной усмешкой приподнял на ладонях что-то невидимое. — Крейсер размером с «Гарпию»… Интересная будет штука.

Он отстегнул «крылья», проверил их и снова посмотрел на Хольгера.

— Хочешь полетать? Я объясню, как рулить.

— Любопытно… — химик осторожно взял устройство в руки и попытался заглянуть под шлем Гедимина. — Что у тебя с кислородом? Ты пропустил заправку?

— Быстро расходуется в полёте, — недовольно сощурился ремонтник.

— Возьми мой, — предложил Хольгер; красное свечение в его глазах быстро гасло, сменяясь тревогой. — И лучше нам вызвать глайдер.

Гедимин мигнул. Красный свет кислородного индикатора не беспокоил его — глайдеры в Кеджори обычно прилетали быстро, а в крайнем случае можно было замереть и замедлить сердцебиение.

— Ты не хочешь испытывать «крыло»? — спросил он. Хольгер покачал головой.

— В другой раз, атомщик. С вакуумом не шутят. Садись