Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

предприняла Айт Мада, но при этом не поддерживали и Кобенов, считая их сеющими рознь ретроградами. Хотя за многие годы Ато примелькался на телевидении, Колосс не давала ему развернуться в полную силу и показать себя сильным лидером, который мог бы завоевать уважение бойцов и восстановить репутацию клана после такого позора и кровопролития.

Многие Фонарщики Горных и кланы-союзники, разочарованные постоянными сварами, переходили к Равнинным – ведь теперь они не боялись гнева Айт Мады и тем более Кобенов. Несколько семей ушли от Горных и создали собственные мелкие кланы. Местные банды баруканов переманивали к себе иммигрантов из Шотара. Немногочисленные твердые сторонники Айт Мады покинули Жанлун и осели в Гохее, где, по слухам, создали маленький клан Копьеносцы, объявив себя духовными наследниками Айта Ю и его дочери Мады.

Лицо Кобена Ато перекосилось от болезненной гримасы.

– С самого детства я был пешкой в шахматной игре. Родственники ожидали, что я стану великолепным наследником Айта Югонтина и вознесу к вершинам власти всю семью. Тетя Мада назвала меня преемником, чтобы заручиться поддержкой Кобенов, но никогда не любила меня и не считала достойным. А пресса и публика наблюдали. Мне говорили, что сказать, как одеваться, на ком жениться, с кем дружить и кого ненавидеть, и порой эти требования противоречили друг другу. – Глядя Нико в лицо, Ато не скрывал своей зависти. – Я знаю, вы тоже находились в похожем положении и на вас давили, и я завидовал тому, что вы нашли в себе силы восстать и покинуть страну. Однако не уверен, что вы заметили очевидное для меня – несмотря на все свои недостатки, ваш дядя всячески старался защитить вас, а не вытолкнуть вперед как жертву. А мне больше всего мучений причинил собственный клан.

Ато отвернулся, и между ними повисла тишина. Они несли на своих плечах давнее и ужасное наследие, но были еще молоды и многое могли изменить.

– Я не могу казнить собственную тетю, – сказал Ато. – Она шепнула мое имя и заслуживает смерти, но помогала мне и воспитывала. Если я ее убью, то продолжу бесконечный цикл – она начала с убийства брата, моего отца, которого я едва помню, и тем самым объявила всему клану, что семейные связи ничего не стоят. Имеет значение только сила, и любому действию можно найти оправдания. Под ее властью Горные стали еще более крупным и могущественным кланом, но при этом принесли много зла и фактически развалились.

– Возможно, вы подберете остатки и создадите нечто лучшее, – сказал Нико.

– Возможно, – согласился Айт. – На это потребуется время, но я попытаюсь.

Шаэ наблюдала за двумя Колоссами, стоящими рядом. На их молодых лицах уже проступили морщины. Шаэ запрокинула голову к солнцу и на мгновение закрыла глаза, ощутив жгучую боль в груди – печаль и жалость, смешанные с гордостью и надеждой. Но ее миссия еще не закончена, нужно помочь Нико, как она обещала, а после этого она сможет избавиться он бремени, которое Шаэ и ее братья несли через пропасть, так часто казавшуюся непреодолимой.

«Хило. Лан, – мысленно шептала Шаэ. – Вы это видите, где бы вы сейчас ни были? У нас все-таки получилось. Мы сохранили клан. Сделали его сильным и победили. Но мне так вас не хватает».

Ато снова повернулся к Нико, но его взгляд остановился на Шаэ.

– Ваша семья пострадала от Айт Мады больше моей. Это вы должны свершить правосудие, а не я. Коул Хилошудон был моим врагом, но я обязан ему жизнью и хочу вернуть долг. Я передам Айт Маду Коулам. Прошу вас принять это в качестве жеста доброй воли и раскаяния.

Сначала Нико не ответил. Потом медленно кивнул.

– Взамен я прошу Равнинных считать, что кровный долг оплачен и вы больше не будете мстить Горному клану. Очевидно, что Айт с Иве действовали в одиночку. Возобновление вражды между нашими кланами только даст рычаги влияния незначительной фракции сторонников Айт.

Нико молча переглянулся с Шаэ, а потом снова повернулся к Ато:

– Даю слово Колосса, клянусь небесами и нефритом. С былой враждой покончено.

Кобен Ато благодарно кивнул.

– Моя тетя все-таки была права. Я слабый Колосс и не гожусь в наследники. Но, может быть, с нас уже хватит сильных Колоссов вроде нее. Как бы то ни было, останусь ли я Колоссом, уцелеет ли Горный клан, теперь Равнинные будут крупнейшим и самым сильным кланом в стране. А вы – Колоссом всего Кекона, если пожелаете. Знаю, я должен чувствовать себя побежденным, но я чувствую облегчение.

Он коснулся ладонями лба и склонился в традиционном приветствии.

– И пусть ваши враги разбегутся кто куда, Коул-цзен, да озарят боги Равнинных сиянием своей милости.

Глава 63

Память

третий месяц

Доктор Эмери Анден с неплохим перевесом выиграл место в Королевском совете в центральном округе Жанлуна, включающем Соген, Старый город, Деревню Сотто и Северный Сотто. Больше всего пересудов вызвало то, что он первый гей в кеконском парламенте, всего лишь третий член Королевского совета смешанного происхождения и первый член семьи Коулов, получивший государственный пост. Хотя его победу широко праздновали, она никого не удивила. В конце концов, он получил покровительство клана, был известным врачом с международным опытом и обладал репутацией Зеленого в душе человека, преданного клану.

Как же иронично, что поступок, который раньше считался позорным пятном на его репутации – отказ от нефрита при выпуске из Академии Коула Душурона и последующий отъезд в изгнание, – теперь служил доказательством его высоких принципов, приняв во внимание трагическую смерть матери от Зуда, он отказался от насилия и «сияния», несмотря на выдающиеся нефритовые способности и сильнейшее давление со стороны семьи и общества. Порой Андену хотелось вернуться в прошлое и заверить себя восемнадцатилетнего в том, что в конце концов он найдет свой путь, хотя все равно было бы жестоко сообщать юноше, через какие испытания и муки ему предстоит пройти.

Ранним воскресным утром, солнечным, но прохладным, накануне того дня, когда ему предстояло принести присягу в Королевском совете, Анден вошел в маленькую квартиру на втором этаже неприметного дома в Молоточке. Он миновал трех охранников, Зеленых костей из Горного клана, верных семье Кобенов. Один стоял у входа в здание, второй – перед дверью квартиры, а третий – в прихожей. Конечно, они сразу узнали Андена – кто же еще мог сюда явиться? А когда он показал письмо Коула Никояна, Колосса Равнинных, с его личной печатью, охранник у двери проворчал, впуская его:

– Давно пора.

Айт Мадаши сидела на