Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

диване, поджав под себя ноги, и смотрела новости на маленьком экране телевизора. Ее вид поразил Андена. Некрашеные седые волосы выглядели неряшливо, она сидела сгорбившись, как будто замерзла, несмотря на мешковатый свитер с высоким воротом и длинными рукавами, опускавшимися до пальцев. Анден никогда не видел Айт с закрытыми руками.

Он знал, что руки под плотным свитером совершенно голые. На них больше нет витых нефритовых браслетов, которые Айт так гордо демонстрировала многие годы. Сдавшись людям Кобенов, она приказала своим сторонникам прекратить борьбу. С нее сняли нефрит и поместили под домашний арест в тайном месте. Конечно, ей пришлось пройти через нефритовую ломку, но Анден все равно удивился, что она так сильно сдала. Когда-то самая грозная Зеленая кость своего поколения теперь превратилась в усталую и худую шестидесятишестилетнюю женщину без нефрита.

Айт выключила телевизор и повернулась к Андену. Увидев в его глазах жалость, она сжала губы в тонкую нитку, и в ее глазах ненадолго мелькнул прежний огонь – вспышка стальной беспощадности, которая много лет несла погибель Равнинному клану.

– Удивлены, что я еще здесь, Эмери Анден? – спросила Айт с легким сарказмом. – Наверное, думали, что я последую примеру Иве?

– Эта мысль приходила мне в голову, – признался Анден.

– Как и мне. – Айт опустила плечи. – Но я, видимо, ни в чем не могу выбрать легкий путь. Я привыкла бороться за жизнь, и от этой привычки трудно избавиться.

– Это все нефрит, – отозвался Анден, пристально глядя на нее. – И власть.

Айт выпрямила ноги и поставила их на пол, но не встала с дивана.

– Кобен Ато так и не пришел. Не сказать чтобы я ждала его появления. Он всегда был трусом и увиливал от трудных решений, предпочитая, чтобы за него решали другие. Даже зная, что я шепнула его имя, он побоялся казнить собственную тетю и спихнул эту проблему на Равнинных. – Она говорила разочарованно, словно жалея, что человек, которого она пыталась убить, не сумел доказать неверность ее оценок. Айт прищурилась в сторону Андена. – И все-таки я удивлена, что ваш племянник ждал так долго. Целых три утомительных месяца. А я-то считала нового Колосса Равнинных по-настоящему Зеленым.

– Если бы речь шла о члене клана, вас бы уже публично казнили, обезглавили и закопали без могильного камня, – ответил Анден. – Но Коул Нико решил дождаться, пока уляжется пыль, пройдут выборы и праздники, когда люди о вас забудут.

Айт посмотрела Андену за спину, словно ожидая увидеть там кого-то еще, но там никого не было.

– И он послал вас. Даже не соизволил посмотреть мне в лицо.

– Теперь вы никто для него, всего лишь поверженный враг, – сказал Анден. – Он не похож на других Зеленых костей. Из-за вас погиб его отец, точнее отцы – кровный и тот, который его вырастил, но он не собирается мстить и не хочет принимать решения под влиянием личной ненависти. Он не желает ни видеть вас, ни разговаривать с вами. Просто хочет, чтобы вас не стало.

– И поэтому вы здесь, доктор Эмери. То есть член Королевского совета Эмери. Чтобы от имени Равнинного клана объявить решение Коулов и свершить правосудие.

– Да.

Лицо Айт дернулось.

– А как же Коул Шаэлинсан? После всех ее усилий я все-таки ее обманула. Отправила обоих ее братьев в могилу. Почему она не пришла?

– Ей тоже нечего вам сказать, – ответил Анден. – Однажды она спасла вам жизнь и теперь считает, что боги не могут требовать от нее чего-то еще.

Анден протянул Айт письмо от Нико, которое принес с собой. Короткое и безличное, объясняющее подробности решения без каких-либо эмоций. Копию Нико послал Кобену Ато.

– Вас изгонят с Кекона, – объяснил Анден. – До конца дней вы будете жить в Югутане. Вас отвезут в небольшой и непримечательный город на севере. Нефрит в Югутане до сих пор вне закона, и вы не найдете ни одного камня в радиусе сотен километров от этого места.

Лицо Айт медленно залилось краской, а письмо задрожало в ее руках.

– Почему? – спросила она. – Зачем это бессмысленное милосердие? Почему вы меня не казните?

– В этом нет смысла, – сказал Анден. – Теперь у вас нет нефрита. Казнь будет плохо выглядеть, как бы вы ее ни заслуживали. Вы потеряли влияние не только в Горном клане, но и в стране. Разумеется, остались люди, которые до сих пор вам симпатизируют. Зачем превращать вас в мученицу, напоследок удовлетворив вашу гордость, и рисковать отношениями с Кобенами, если мы можем забрать остатки Горных под свое крыло? – Анден раскинул руки: – По крайней мере, таково мнение Колосса.

Это было первое решение, которое принял Коул Никоян на посту Колосса, обсудив положение с Анденом, Шаэ и Лоттом, а потом размышляя над ним несколько недель. Если тщательный и бесстрастный подход, который он продемонстрировал в этом случае, показывает, каким Колоссом станет Нико, Анден не сомневался, что его племянник превратится в грозного лидера Зеленых костей, хотя и на свой лад.

Айт ухмыльнулась, так что кожа вокруг ее глаз болезненно сморщилась.

Она как будто хотела не то захохотать, не то убить кого-нибудь, и в это мгновение снова стала вызывать страх.

– Не могу поверить, что я начинаю скучать по Коулу Хилошудону.

– Вы останетесь в Жанлуне еще на два дня, чтобы собрать вещи и посетить семейный склеп, если пожелаете. Если за этот срок вы измените решение и все-таки последуете примеру Иве, охрана не станет вам мешать. Если вы смиритесь с изгнанием и не попытаетесь снова получить нефрит, вернуться в Жанлун или как-то вмешаться в дела Зеленых костей, после смерти ваше тело вернут на Кекон и похоронят в семейном склепе. Если вы нарушите условия, все кланы шепнут ваше имя, и ваши кости никогда не вернутся в кеконскую землю.

Гордость Айт была сломлена. Полный негодования взгляд растворился, маска, которую она носила всю жизнь, упала, и под ней осталась только измученная женщина. Анден никогда не видел ее такой, даже когда она лежала при смерти в его квартире. Айт выглядела печальной до глубины души.

– Передайте своему Колоссу, что я больше не доставлю ему хлопот, – сказала она, когда Анден закончил говорить. В ее голосе больше не было ни гнева, ни ненависти, только смирение. Даже достоинство. – Я отдала все, что имела, и больше у меня ничего нет. Я знаю, что мое время прошло.

Айт отвернулась и посмотрела в узкое оконце крохотной квартиры, на единственный видимый кусочек города. В косых лучах солнца танцевала пыль, и они прочерчивали яркие полосы на ковре. Смутно слышался уличный