"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

«Очень срочно, Катрин. Чем быстрее, тем лучше.»

«Мерки у меня есть», – кивнула Катрин, уже мысленно перебирая ткани в своей мастерской. – «Плотная ткань… практичная… но, чтобы сидела безупречно, конечно. Цвет?»

«Неважно. Главное – удобство. И… чтобы все видели, что я – хозяйка здесь», – добавила Елена с вызовом.

Катрин улыбнулась уже открыто, по-матерински. «Будет сделано, мадам. Через три дня. Непременно. Уж я-то знаю, как подчеркнуть хозяйку.»

Три дня Елена провела в томительном ожидании и внутренней борьбе.

День первый: Обеды. Это было первое, что пришло в голову. Рабочих кормили сытно и горячим – это она поручила Марте. Но для него… Елена спустилась на кухню лично. «Для графа Виллара – отдельно, пожалуйста, Марта. На подносе. В его палатку или под навес.» Она продумала меню тщательнее, чем когда-либо составляла список гостей для бала: легкий, но питательный суп (не жирный, чтобы не клонило в сон), запеченная птица с травами (нежная, чтобы не нагружать), свежайший хлеб, фрукты (для бодрости), компот (не вино, работа же!). «Пусть знает, что здесь о нем заботятся. Что я о нем забочусь.» Она лично проверила первый поднос перед отправкой. Безупречно. Как все, что она делала. Но приглашать его в дом… после вчерашнего? Нет. Не сейчас. Слишком унизительно.

День второй: Наблюдение продолжалось. Она видела, как поднос с ее обедом заносят в палатку. Видела, как он выходит позже, вытирая рот тыльной стороной руки – жест такой… живой, неаристократичный. И снова – ни взгляда в сторону дома. Он растворялся в работе, в разговорах с плотниками, каменщиками, с Анри. Елена ловила себя на том, что ревнует. К Анри! К Мартену! К этим грубым рабочим, которым он улыбается, которых хлопает по плечу! «Они рядом с ним. Они часть его мира сейчас. А я… я здесь. За стеклом». Она чувствовала себя призраком в собственном доме.

День третий: Терпение лопнуло. Утро началось с того же ритуала: окно, чай, наблюдение. Он снова был поглощен – стоял над чертежами, разложенными на бочке, хмурился, что-то высчитывал. «Проблема с водой для раствора», – мелькнула догадка, рожденная днями пристального наблюдения. И в этот момент к нему подошла Мари, посланная Еленой с четким приказом.

Елена наблюдала из окна кабинета. Видела, как он вздрогнул, отвлекшись от чертежей. Видела, как отряхнул пыль с рукавов (бесполезно!), как провел рукой по волосам (тоже бесполезно!), как направился к дому. Ее сердце забилось чаще. «Наконец-то».

Она встретила его в малой столовой, облаченная в безупречное темно-синее платье – броню сдержанности. Лицо – маска ледяного спокойствия. Обед. Суп. Она едва прикоснулась к ложке. Нервы.

«Граф,» – голос звучал ровно, но внутри все дрожало, – «я так и не увидела чеков». Ложь. Прекрасный, социально приемлемый предлог. Единственный способ заставить его прийти, не роняя достоинства.

Его реакция – нарочито легкое отмахивание, виноватая улыбка, слова о стройке, вытеснившей все из головы – разозлила. «Вылетело? А мое гостеприимство, моя комната, мое ожидание – это тоже «вылетело»?» Но она сменила тему, спросив о работе, предложив помощь. Надо было говорить. Видеть его живым, здесь, рядом.

И он… загорелся. Рассказывал о фундаменте, о планах, о находке Анри с зеркалами. Глаза горели, голос звенел уверенностью. Она видела искренний интерес в его взгляде, когда он смотрел на нее, говорил с ней. Это было… опьяняюще. Как глоток воздуха после удушья. Она ловила каждое слово, каждую интонацию.

«...так что пока все идет строго по плану, графиня,» – он сиял. «Помочь? Благодарю за предложение, но, честно, помощь не нужна. Мои ребята – мастера, справятся! Вы только наблюдайте, как растет ваше будущее детище!»

Удар. Тепло, накопившееся за обедом, развеялось как дым. «Наблюдайте». Слово прозвучало как приговор. Как подтверждение ее роли: сторонняя зрительница. Красивая картинка за окном. Его ребята – мастера. А она? Она – графиня, которой положено сидеть в гостиной и наблюдать. Тень разочарования скользнула по ее лицу, прежде чем она успела поймать себя. Губы сжались.

«Рада слышать, граф,» – ледяная вежливость. Он ушел счастливый, окрыленный. А она осталась с холодной пустотой и жгучей обидой. «Он творит для проекта. Для идеи. Не для меня. И я ему… не нужна.»

Вечер третьего дня: Елена не находила себе места. Его слова «Наблюдайте» и «помощь не нужна» звенели в ушах. Гнев, холодный и острый, сменялся обидой, потом – решимостью. «Он оттолкнул мое гостеприимство. Оттолкнул меня как хозяйку. Оттолкнул мою помощь как партнера. Но он не оттолкнул меня саму. Не до конца.»

«Хорошо, господин де Виллар. Вы не хотите меня в доме? Не хотите моей «помощи»? Вы хотите, чтобы я наблюдала?»

Она стояла перед зеркалом в спальне, глядя на свое отражение – графиню в шелках и кружевах. Образ, который он, казалось, хотел видеть. Образ, который позволял держать дистанцию.

«Отлично.»

«Но я покажу вам другую сторону наблюдения.»

«Я покажу вам, что значит быть рядом.»

Мысль, зародившаяся в беседке после его приезда, оформилась в железную решимость. Она больше не будет призраком за стеклом. Она войдет в его мир. На его условиях? Нет. На своих.

Катрин торжественно, с таинственным видом, внесла в кабинет Елены сверток. Развернув его, Елена ахнула. Это был шедевр практичности и скрытого шика. Костюм из плотной ткани мягкого хаки. Брюки – идеального покроя, подчеркивающие стройность ног, но не стесняющие движений. Укороченная куртка-жакет с аккуратными накладными карманами, тонко подчеркивающая талию. Все – безупречно сшито, с иголочки. Рядом лежали пара прочных перчаток и… изящная кожаная сумка-планшет для чертежей или мелких инструментов.

«Катрин, это… потрясающе!» – воскликнула Елена, уже примеряя жакет перед зеркалом. Он сидел как влитой.

Катрин сияла. «Чтобы хозяйку было видно издалека, мадам. И чтобы удобно было. Сапоги крепкие подобрали?»

Через полчаса Елена стояла перед зеркалом в полном облачении. Брюки заправлены в высокие практичные сапоги. Волосы туго стянуты в высокий узел. Никаких украшений. Она повертелась. Чувствовала себя… невероятно. Свободно. Сильно. Готовой.

Она повернулась к окну. Стройка затихла в вечерних сумерках, лишь огни костров мерцали в лагере. «Завтра, Леонард де Виллар, вы узнаете Елену де Вольтер с новой стороны. Вы хотели, чтобы я наблюдала? Я буду наблюдать вблизи. Очень вблизи. И участвовать. И пусть весь Париж содрогнется от сплетен – мне плевать. Я иду в бой. За свой проект. И за свое место… рядом с тобой.»

Уголки