"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Он кивает. Улыбается, но в этой улыбке – отблеск той же непонятной грусти. «Мы начнем собираться завтра.» Слова падают, как камни в бездонный колодец внутри меня. Завтра. Он уезжает. Все. Конец. Пустота накатывает тяжелой, холодной волной.

И тогда внутри меня вспыхивает ярость. «Нет. Нет! Не сейчас. Не так. Я не готова отпустить этот мир, этот твой ритм». Не готова снова стать пленницей одиночества в огромном доме. Рука поднимается почти сама собой. Голос звенит, наполненный внезапной, огненной решимостью, перекрывая шум толпы.

«Завтра?» – переспрашиваю я, и в глазах, я знаю, зажигаются знакомые ему искры азарта и вызова. «Разве можно просто уехать после такого? Удачный проект надо отпраздновать! Достойно! Завтра – пир для всех! Для мастеров, для слуг, для каждого, кто вложил сюда труд! Нам есть чем гордиться и что отметить!»

Взрыв радости. Аплодисменты. Улыбки. Всеобщее ликование. Мой взгляд находит его. Грусть в его глазах? Она сменилась изумлением, а затем – теплой, безмерной… благодарностью? Или… надеждой? Он понял! Понял, что это не просто пир. Это отсрочка. Это мой крик: Не уезжай еще! Дай нам еще один день!

Пока он подходит, я уже отдаю распоряжения ключнице, поварам. Голос уверенный, движения быстрые, точные. Я снова хозяйка поместья, стратег, но теперь – хозяйка праздника, который я дарю нам. В честь нашего труда. В честь… чего-то невысказанного, что витает в воздухе, между нами, сладкого и тревожного.

«Праздник…» – его голос совсем рядом.

«Да, Леонард?» – оборачиваюсь, улыбка все еще играет на губах. Ты остаешься. Хотя бы на день.

«Это прекрасная идея,» – говорит он, и в его глазах читается не только благодарность, но и… облегчение? И та же самая, пока не названная, радость? «Самая правильная. Спасибо.»

Киваю, взгляд невольно скользит к светлому фасаду школы, к вывеске «Школа Дружбы», которую с любовью вырезал Мартен. И слова вырываются сами, тихо, почти шепотом, полные нечаянного, глубокого чувства: «Это наш дом теперь.» Наш.

Я тут же смущенно отвожу взгляд, щеки пылают. «Боже, что я сказала! «Наш дом»? Он подумает, что я сошла с ума или…»

Но его молчание не кажется осуждающим. Оно… теплое. Когда я решаюсь взглянуть на него украдкой, я вижу на его лице не смущение, а что-то вроде тихого, изумленного… счастья? Как будто я вручила ему не просто слова, а ключ от чего-то важного.

Грусть, казалось, растворилась в утреннем воздухе. Завтра будет праздник. А после? Я не знала. Но знала одно: лед растаял. Осталась мягкая, плодородная почва. И в ней, несмотря на все мои страхи и спрятанные тайны, уже пустили корни нежные, но крепкие ростки надежды. Нашего дома. Нашего будущего. Я буду беречь эти ростки. Как самое драгоценное сокровище, что у меня теперь есть.

Глава 58

Глава 58. Танец под Звездами

Последний день. Он висел в воздухе, как тяжелый, надушенный цветами саван, несмотря на весь шум и суету. Я наблюдала с террасы за подготовкой к пиру – моему отчаянному пиру отсрочки. Рабочие и слуги, подхваченные волной моего безумного предложения, убирали последний мусор, расставляли столы на лужайке перед нашей школой, нашим приютом. Нашим детищем, выношенным в пыли и надежде.

Украшали с простодушной щедростью: гирляндами из полевых цветов (сердце сжалось – его букеты, его внимание вдохновили их!), лентами, флажками. Анри, сияя, колдовал над фонтаном во дворике школы – теперь он переливался мягким светом, зловещим эхом того проклятого бала в Шато Виллар, где эта... эта роковая тяга к Леонарду впервые ударила молнией. Ароматы жаркого, пирогов и свежего хлеба смешивались с запахом трав и цветов, создавая дурманящий, прощальный коктейль. Ребятишки с визгом носились между столами, добавляя жизни в этот хрупкий мир, который завтра должен был рухнуть. Наш мир.

Мой взгляд нашел его. Лео стоял чуть в стороне, наблюдая за ликованием, но я чувствовала бурю за его спокойной маской. Весь день он казался... натянутым, как струна. Слишком собранным. Его взгляд ловил мой с непривычной настойчивостью, пальцы нервно перебирали складки камзола. Он что-то задумал. Что-то важное. Для него. И это что-то касалось меня.

Сердце забилось чаще – клубок страха и сладкого, запретного предвкушения. Он не отсюда. Он другой. Как я. Эта догадка, крепнувшая с каждым его странным словом, взглядом, неловкостью с аристократическими условностями, делала его одновременно ближе любого человека в этом мире и абсолютно недоступным. Безумно притягательным. Но кто он там, в своем прошлом? Почему его манеры, неосознанные жесты, сама суть его взгляда так мучительно напоминали его? Эхо моей боли? Или нет. Я не смела додумать. Не смела поверить в невозможное. Он умер. Первым. Я видела новости. Я умерла от этой новости. Этот Лео, вот этот, стоящий там, с его острым умом, неаристократической прямотой и этими чертовскими букетами... он завладел моими мыслями, моим покоем. Но он не мог быть ИМ. Не мог! «Ведь его амнезия после дуэли, значит, он появился позже.»

Наступил вечер. Факелы и фонари Анри зажглись, превращая площадку в волшебное пространство. Все расселись за огромным общим столом – графы и плотники, графиня и кухарки, дети и старики. Наш дом. Я встала. В своем платье цвета ночи (траур по Гаспару, по той Елене, по Лео... он все еще был моим щитом и моей раной) я чувствовала себя не королевой, а стражем этого хрупкого чуда.

Моя речь была короткой, искренней. Я благодарила каждого, ловя в толпе знакомые лица – Анри, Элоизу, Марфу, Жана, ребятишек. Глаза сияли неподдельной теплотой, которую уже не могла скрыть. Аплодисменты грянули громом. Я искала его взгляд – и нашла. В его глазах была гордость, согласие, и что-то еще... что-то, от чего сердце екнуло и ушло в пятки. Осторожно, Лия. Осторожно, Елена.

Началось празднование. Зазвучала музыка. Столы ломились от яств. Смех, разговоры, звон бокалов. Атмосфера была счастливой, по-настоящему братской. Я улыбалась, кивала в такт музыке, но все мое существо было напряжено, как тетива лука. Я видела, как он движется сквозь толпу. Видела решимость на его лице. Вот он. Сейчас.

Он подошел. Поклонился с изяществом графа де Виллара, но в глазах его горела искренность, которая принадлежала только ему, тому, кто скрывался за титулом. «Графиня, осмелюсь ли я пригласить вас на танец?» Голос был ровным, но я уловила легкое напряжение, спрятанное глубоко внутри. Он боится? Отказа? Или... того, что я увижу в