"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Пройдя вдоль перил и не приближаясь к креслу императора, я подошел к сверкающей диораме. Над головой стоял купол бархатной крыши, поддуваемый вертикальными обогревателями, которые не только качали воздух, но и наполняли его слабым ароматом ладана и специй.

Для нового города император выбрал обширную равнину, где раньше были невозделанные поля. Большинство имперских городов строились вокруг центрального ядра, своего рода двойного сердечника, состоявшего из дворца и святилища Капеллы. Потом они разрастались, насколько позволял рельеф и насколько требовалось горожанам, пока не упирались в стены, которые по старой традиции сразу возводили в нескольких милях от сердца города. Эти стены предназначались не для того, чтобы защищать от врагов, а чтобы ограничить рост поселения.

У нового города стены пока не было, хотя на диораме она мерцала красным – знак, что строительство запланировано. Дворец тоже был красным. Несомненно, и дворец, и подземные бункеры под ним лучше было строить традиционным способом. Мне стало интересно, где новый барон собирался жить до постройки дворца. Вероятно, на каком-нибудь бронированном фрегате, поодаль от города, под неусыпной охраной. Святилище тоже должны были строить вручную. А вот все остальное… Белые шпили и стройные ряды низких зданий тянулись вдоль уже мощеных бульваров.

Я дотронулся до мерцающей подписи под черным стеклом у края проекции. «Город Бенну» – гласила она.

– Бенну, – тихо произнес я. – Бенну?

Происхождение названия города было мне непонятно.

– Это птица, – вмешался в мои размышления резкий холодный голос. – Какая-то древняя птица. Она умирает и воскресает, как феникс.

Я оглянулся и увидел, что говорящий смотрит на меня с другой стороны голограммы.

– Как вы, – прибавил он.

Этот человек остался почти таким же, как я его помнил. Его имперские рыжие волосы чуть отросли и были зачесаны назад, открывая лицо с зелеными глазами и орлиным носом, отличающее его августейший род. У него был отцовский волевой подбородок и доставшаяся от матери бледная кожа, а вот холодный отстраненный вид был его собственной отличительной чертой. На нем был имперский алый костюм, расшитый золотом, и снежно-белая полутога через левое плечо, застегнутая золотой фибулой в виде солнца.

– Кланяться не будете? – поинтересовался принц Александр, и его евгенически привлекательное лицо разрезала кривая – как у меня – улыбка.

Вместо поклона я улыбнулся и расправил плечи.

– Мой принц! – воскликнул я, сам удивившись тому, как тепло стало на душе от его появления, и поспешил вокруг стола, чтобы пожать ему руку. – Я слышал, что вы здесь! Искал вас! Как вы?

В тот миг я напрочь забыл о своих прежних тревогах и страхах. Во Вселенной у меня осталось мало близких людей, и находиться с ними в ссоре было невыносимо. Я обеими руками схватил ладонь принца и прижался к ней лбом. Это был не совсем поклон, да и любые прикосновения к членам императорской семьи противоречили этикету. Несомненно, экскувиторы поблизости напряглись, а марсианские стражи потянулись за станнерами. Был бы на месте Александра император, они бы наверняка выстрелили без раздумий.

Александр отдернул руку, и когда я выпрямился, то увидел в его глазах крайнее удивление. Его изумрудные глаза таращились на меня, челюсть чуть отвисла.

– Я так рад снова видеть вас, мой мальчик, – сказал я, осознавая, что на меня глазеют, но мне было все равно.

Принц прищурился.

– Вы постарели, – сказал он после паузы. – Отец говорил об этом.

Он покосился на женщину, стоявшую недалеко, и та отвела взгляд.

– Так это правда? – спросил принц. – Бич Земной вас пытал?

– Семь лет, – ответил я и тоже отвел глаза.

Мне не хотелось обсуждать это на виду у зевак. Александр продолжал таращиться на меня с приоткрытым ртом.

– Ваше лицо… – выдавил он наконец.

– Дораяика, – сказал я и почувствовал, как следы когтей на щеке будто запылали.

Я спрятал руки в карманах длинной шинели, вдруг устыдившись шрамов, которые перестал скрывать под кожаными перчатками. Мне вдруг стало не по себе. Чувство было сродни тому, что я испытывал, лежа на стеклянном полу в тренировочном зале виллы Маддало или на прорезиненных матах в трюме «Ашкелона» после очередного проигрыша сэру Гектору.

– Мне жаль, – произнес принц и резко втянул воздух. – Марло, мне искренне жаль. Представить не могу, каково вам пришлось.

– Надеюсь, что настанет день, когда никому больше не придется такое испытывать, – сказал я и опустил голову. – И даже представлять.

– Надеюсь, что вы встретите его в отставке на Нессе, – ответил принц. – По правде говоря, я уже предлагал это Имперскому совету. Просил отца оставить вам поместье в Сананне. Вы уже вдоволь настрадались. Нельзя просить от вас большего.

– У меня еще есть незавершенные дела, – ответил я.

Лицо Александра вдруг превратилось в маску. За годы нашей разлуки он, очевидно, научился лучше себя контролировать.

– Вы бы передали их кому-нибудь другому, – ровным голосом сказал он. – После стольких испытаний… вы заслужили покой.

– Если бы всем воздавалось по заслугам, мой принц, – произнес я. – Но не стоит винить судьбу за это.

Принц фыркнул и отвернулся. Зеваки постепенно успокоились и вернулись к своим делам. Император наклонился и что-то шепнул лысому Никифору, после чего продолжил беседу с лордом Булсара.

– Вы так думаете? – спросил Александр, изучая карту будущего города Бенну. – Если бы всем воздавалось по заслугам, вы были бы удельным князем. Магнархом или наместником.

– Меня это не интересует, – сказал я и внимательнее присмотрелся к юноше. – Сами знаете.

Александр вскинул голову.

– Народ обрадовался вашему возвращению. Мы ведь считали вас погибшим.

«А ты надеялся, что так и есть?» – подумал я.

Эта мысль выскочила из ниоткуда, затмив собой мою прежнюю радость. Передо мной был уже не тот мальчик, которого я знал давным-давно. Тот мальчик умер, был раздавлен в нежном возрасте моей собственной неосторожностью, стерт в порошок подхалимством толпы на Беренике. Он сказал, что просил оставить меня в покое на Нессе. В это я верил. Он надеялся, что я умру там никому не нужным стариком, что никогда больше не вмешаюсь в работу имперской машины и придворные игры.

Но я вмешался и намеревался вмешиваться дальше. Имперской машине претило само мое дыхание, оно сотрясало ее свинцовые детали. Оно досаждало Александру, его матери, «Львам», Капелле и много кому еще.

– Говорят, вы собираетесь изгнать врага из Вуали в водоворот в сердце галактики! – воскликнул Александр, внимательно следя за моей реакцией.

– Много чего говорят, – ответил я, как неоднократно отвечал прежде. – Александр, эти люди не знают меня. Они знают только легенды, сказки, а в сказках чего только