"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Я вышел на снег вслед за Никифором и марсианами – единственная черная фигура в компании трех красных.

Меня оглушила невероятная тишина. Падающий снег одеялом накрывал планету, глотая все звуки, кроме хруста снежной корки под ногами. Мне казалось, я мог бы простоять здесь не один час, невзирая на снег и мрачный пейзаж, просто слушая тишину. Так глубока она была, что я почувствовал удивительное умиротворение, позабыв об опасности и необычности моего положения. Я без возражений последовал за Никифором. Красная накидка андрогина колыхалась над тропинкой, протоптанной двумя марсианскими стражниками, и мне пришлось придержать свою шинель, когда я заметил, что она цепляется за высокие, по колено, сугробы.

За неимением меча я держал руку на рукояти кинжала, пристегнутого к поясу рядом с кнопкой, активирующей щит. Никифор не лукавил. Если бы меня хотели убить, то сделали бы это еще в машине. Ни к чему было устраивать весь этот спектакль.

– Сюда! – позвал марсианин со шрамами.

Оглянувшись, я увидел, что за нами идет еще пара стражей. Вероятно, они вышли из кабины после нас. И еще! Красные доспехи мелькнули впереди! На развалинах стены стоял часовой-марсианин.

Умиротворение и безмятежность как рукой сняло.

Я догадался, куда и к кому меня ведут.

Глава 17

Потревоженные боги

Я проследовал за марсианами и гофмейстером по разбитой заснеженной лестнице, через покосившиеся двери, в фойе некогда роскошного отеля. Все окна были выбиты, и под ними насыпало кучи снега.

Диваны и крыльчатые кресла были перевернуты и сломаны, у конторки консьержей валялись осколки мозаичных абажуров. Громадная картина, изображающая отдыхающих у бассейна мужчин и женщин, была исполосована и заляпана засохшей кровью. Глубокие следы когтей остались на обоях, деревянных панелях и столешницах.

Мы не остановились, чтобы поглазеть на разруху, а сразу направились в задний коридор, мимо туалетных комнат с испорченными фресками и опустошенными диспенсерами. Из двери справа от нас появился еще один марсианин и поприветствовал нас с Никифором.

Пара других открыли двойные двери в конце коридора, и мы поднялись по короткой лестнице в большой обеденный зал. Над роскошным помещением нависали два яруса балконов, их поддерживали черные мраморные колонны. Некогда великолепная люстра – созвездие из десяти тысяч хрустальных слез – ныне лежала в ледяных осколках среди банкетных столов в самом центре круглого зала. Увидев дальнюю стену, я сразу понял, почему для тайной встречи было выбрано именно это место: окна здесь были из алюмостекла, а не из обычного, как в фойе, и таким образом зал был защищен от стихии и выстрелов снаружи.

Вот только от холода окна не защищали.

Вогнутые ниши, в которых располагались окна, доминировали над пространством напротив входа. Еще одна небольшая лестница вела к возвышению, где прежде, вероятно, богатых гостей развлекал оркестр. Уцелевшие рамы были отделены друг от дружки латунными панелями. Выглянув в окно, можно было увидеть масштабы разрушений, причиненных некогда величественному Ротсмуру. Город превратился в океан из черного камня и пепла, наполовину припорошенный снегом, ниспосланным милосердной зимой. Прямо посреди оркестровой площадки сидела мраморная скульптура, которой снесли голову.

Человек, которого я ожидал здесь встретить, стоял у скульптуры лицом к окну, почти прижимая к стеклу нос. Он выглядел алой тенью, отброшенной безголовым изваянием его самого.

– Лорд Марло, – произнес кесарь Вильгельм, не оборачиваясь, и рукой в красной перчатке указал рядом с собой: – Будьте любезны, подойдите.

Я замешкался лишь на миг и поднялся на две ступеньки к оркестровой площадке. Зачем императору понадобилась такая секретность? Он мог бы просто вызвать меня в свои покои или в тайный кабинет на борту «Лучезарного рассвета». Подойдя к нему, я невольно нахмурился.

На нас глядели наши отражения – призраки, затерявшиеся в руинах мертвого города.

– Семнадцать миллионов триста двенадцать тысяч девятьсот семь человек, – проговорил император. – Население города согласно последней переписи, проведенной погибшим домом Бампасис.

Я промолчал, чувствуя, что отвечать будет невежливо.

– Нам неизвестно, сколько погибло в ходе бомбардировок, а сколько было угнано Бледными. Также неизвестно, скольким удалось скрыться. – Император поежился, вероятно, от холода. – Скорее всего, мы никогда этого не узнаем.

– Никогда, – повторил я, поняв, что теперь можно говорить. – Приблизительные цифры удастся установить, но я всегда задумываюсь о том, сколько мы упускаем.

Я вспомнил высокие скалы Фессы и погребальные курганы, возведенные мной в честь моих бойцов, чьих имен я даже не помнил.

– Лорд Марло, я терзаюсь из-за каждой жертвы, – произнес император, не сводя глаз с развалин Ротсмура. – За два года, что мы здесь, я приходил сюда полсотни раз. И до этого, на Сираганоне, Баланроте и других планетах. Я заставлял себя смотреть.

Я услышал четыре коротких резких вдоха – прием схоластической дыхательной техники – и подумал, что знаю, какие слова произнес про себя кесарь.

«Горе – глубокая вода».

«Ярость ослепляет».

– Я знаю, что вам знакомо это чувство, – продолжил он, не глядя на меня. – Я читал ваши рапорты. Нет слов, нет столь черных проклятий, чтобы описать злодеяние, совершенное с вашим отрядом. Знайте: я был с вами честен. Я скорблю вместе с вами. О каждом из ваших соратников.

Он по-прежнему не оборачивался и вообще почти не шевелился, но по его тону я почувствовал, что это правда. Каждый слог срывался с его языка, как капля крови, падающая на алтарь. Один за другим.

– Если бы я мог предугадать, что ждет вас на Падмураке, если бы предчувствовал предательство лотрианцев… я бы не послал вас туда. Их кровь на моих руках.

Я в изумлении смотрел на кесаря, не отваживаясь произнести ни слова. Со мной говорил человек – не корона. Не олицетворение престола. Никаких «мы», только честное «я» – столь малое, но гораздо более великое.

– Они были вашими слугами, ваше сиятельное величество, – запинаясь, выдавил я.

– Были, – ответил Вильгельм, не сводя глаз с обгорелых руин в снегу. – Но я, в свою очередь, был их слугой и не справился с обязанностями.

Он растопырил ноздри и кивнул в сторону развалин:

– Это был прекрасный город. Здесь жило семнадцать миллионов человек. Теперь никого не осталось. Все потому, что я их подвел.

Следовало ли мне утешить его? Сказать, что он сделал все, что мог, и продолжал делать все, что мог?

Я промолчал.

– Ответьте мне, как можно надеяться на победу над такими демонами?

– Нужно самим стать демонами, господин, – сказал я.

Мое праздное замечание вызвало у императора усмешку, но он только сжал губы.

– Вы лучше меня знаете историю, – сказал я в