"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Добру и истине, – повторил император. – Верно говорите, милорд. Совершенно верно…

Он слегка, как бы про себя, кивнул и вдруг повысил голос:

– Оставьте нас!

Из зала и с балконов послышалась тяжелая поступь бронированных стражей. Оглянувшись, я увидел, как десяток гоплитов-марсиан отключили камуфляж, а справа словно из ниоткуда возник зеркальный силуэт экскувитора в белом плаще. Все они отступили и скрылись за двойными входными дверями и в коридорах верхних этажей.

В мгновение ока с нами остался только Никифор. Андрогин откинул капюшон и, выдыхая облачка пара, сел в одинокое уцелевшее кресло рядом с разбитым обеденным столом.

Император Вильгельм Двадцать Третий прислушался и, когда двери закрылись, отвернулся от окна. На нем была алая накидка с горностаевым воротником, как у Никифора. Он отбросил ее назад, открыв белые доспехи.

– Ушли? – спросил он.

– Ушли, – ответил гофмейстер, убирая палец из-за уха.

– Хорошо, – кивнул император и приблизился ко мне.

Бурные эмоции улетучились из его голоса, человек скрылся под короной. Он превратился обратно в императора, и во взгляде и душе его теперь пылала лишь озабоченность делами Империи.

– Лорд Марло, скажите, вы их нашли?

– Кого? – непонимающе моргнул я.

– Ваших Тихих, – сказал император. – Вы искали их на Колхиде. Успешно?

Я снова удивленно моргнул и мысленно вернулся в прошлое, вспоминая тот разговор, на который ссылался кесарь. Это было еще до Береники, до Анитьи. До нашего первого путешествия на Колхиду, сразу после неудачного покушения в Большом колизее, организованного принцами Филиппом и Рикардом. Давным-давно. Император спрашивал, откуда я знал о Тихих и действительно ли у меня бывают видения…

– Успешно, – ответил я, глядя ему в глаза.

Лицо императора превратилось в маску из слоновой кости. Он держался как схоласт, не выдавая эмоций, являясь образцом спокойствия.

– Рассказывайте, – потребовал он, сложив за спиной руки в перчатках и блестящих перстнях.

– Я…

Мой голос сразу же сорвался. С чего начать? С чего можно было начать? Я покосился на Никифора, перевел взгляд снова на его величество, чувствуя в груди тягучую неуверенность.

– В прошлый раз, на Форуме, мы обсуждали Братство, мериканского деймона, порабощенного правителем Воргоссоса, – сказал я, напрасно предположив, что Вильгельм перебьет меня. – Нечто в его природе… в его программе… позволяет ему видеть время так, как мы с вами видим этот зал. Тогда я рассказал вам, как заглянул в будущее и встретился там со взглядом Тихого, и о том, что Тихий вмешивался в человеческую историю со времен Бога-Императора, а то и раньше. Братство, как и я, считало, что Тихие – это народ, населявший Вселенную в конце времен. Это оказалось лишь отчасти правдой.

– Отчасти? – переспросил Никифор.

Вмешательство гофмейстера отвлекло меня, и я облизнул губы, считая в уме.

– Ваше сиятельное величество, – спросил я, переведя дух, – когда вы согласились отправить меня на Колхиду, вам было известно, что под Имперской библиотекой на Колхиде содержится другой мериканский деймон?

К моему изумлению, император резко, хрипло усмехнулся.

– Черная Земля, что вы! – воскликнул он и усмехнулся еще раз. – Лорд Марло, у вас особый талант наступать во всякое… Нет, я не знал о машине, будьте уверены! Если бы знал, то ни за что не позволил бы вам побывать на Колхиде.

Он помрачнел и спросил:

– Вы поэтому вернулись туда, прежде чем доложить мне? Агенты сообщали, что вы посещали атенеум, но были отосланы приматом. Хотели увидеть деймона?

– Что? – Я даже не постарался скрыть удивление. – Нет! Я полетел на Колхиду, чтобы похоронить и оплакать погибших. Там уже была похоронена одна из моих боевых подруг, а в атенеуме жил мой старый учитель…

Я не назвал Тора Гибсона из Сиракуз по имени, чтобы не давать повода императору и особому отделу разведки подозревать принца Филиппа Бурбона в некоем несуществующем заговоре. Я напомнил себе, что, прежде чем стать моим учителем, Гибсон был предателем.

– Я хотел найти там утешение, но мой учитель уже давно умер.

Император почти незаметно прищурился. От человека, несколько минут назад выражавшего мне соболезнования, не осталось и следа.

– О деймоне можете больше не волноваться, – сказал он. – Капелла приставила к нему часовых. Он под надежной охраной.

– Это хорошо! – без тени промедления воскликнул я, вспомнив старый корабль и больное сознание Горизонта, слабоумную реликвию древней варварской эпохи. – Так безопаснее для всей галактики, – сказал я, ощущая, что во рту пересохло, а язык едва ворочается. – Я надеялся найти там какие-нибудь документы, относящиеся ко временам Бога-Императора. Не религиозные тексты, а реальные подтверждения его особых талантов.

– Зачем? – спросил Никифор.

Я посмотрел на него свысока и сказал, не отводя взгляда от его зеленых глаз:

– Потому что узнал от Кхарна Сагары, что у Бога-Императора были видения.

Повернувшись к императору, я продолжил:

– Ваше сиятельное величество, я уже рассказывал вам об этом на Форуме. Кхарн Сагара утверждал, что Вильгельм Первый видел будущее и благодаря этим видениям избавил людей из-под гнета машин.

– Говорят, что и вы видите будущее. – Император связал воедино мысли, которые я не озвучил.

– Не вижу, – ответил я, ведь мы условились говорить правду. – Это не совсем так работает. Мне показывают будущее. Иногда… иногда я запоминаю отдельные фрагменты.

– Мать-Земля, спаси и сохрани, – выдохнул император, начертив в воздухе солнечный диск. – Вы это не отрицаете?

– Не теперь и не здесь.

Я обвел взглядом остатки былой роскоши и руины вокруг нас и склонил голову, ожидая увидеть на груди красные точки лазерных прицелов марсианских стражей.

Император долго молчал, затем проговорил очень тихо, почти шепотом:

– Значит, это правда.

Он прикрыл рот рукой, взглянув на Никифора.

– Вы действительно… тот самый.

Как я должен был ответить на такое обвинение?

– Вы отрицали это, когда мы последний раз встречались на Нессе, – сказал император, отступив на шаг; его маска фараона дала трещину. – Мудро с вашей стороны. Но теперь мы одни. Я поэтому и распорядился привезти вас сюда. Здесь никто не подслушивает, никто не пройдет мимо моей стражи.

Он опустил украшенную перстнями руку и выдохнул облачко пара. Его удивление и радость сошли на нет, и он стал прежним императором, степенным и твердым, как камень.

– Все, что мы будем обсуждать, должно держаться в тайне от других людей, даже от вашей тавросианки. Ясно?

– Да, достопочтенный кесарь, – ответил я.

– Поклянитесь.

– Клянусь.

– Поклянитесь той же клятвой, что дали мне, – почти прорычал император.

Я отступил на полшага, пораженный его внезапным напряжением.

– Даю слово, – сказал я, поднимая правую руку. – Клянусь своим именем и этим. – Левой рукой я вытащил из-под одежды серебряную цепочку со