Колдовской вереск - Анна Лерн

– Лэрд Огилви может не принять его и обратиться к Его Величеству, а вы ведь знаете…

– Знаю. – Я сразу поняла, что он хочет озвучить мои мысли по поводу короля. – Поэтому свидетель был бы для вас наилучшим вариантом.

– Это было так давно… Я не помню… – Поверенный короля прикрыл глаза, будто пытаясь вспомнить тот день. – Нет, мне надо сесть и хорошенько подумать.

– Тогда не теряйте времени. – Я попрощалась с ним и поехала обратно в Мак-Колкахун, подозревая, что Маири сейчас не до разговоров. Как же мне помочь своим тетушкам обрести счастье? У меня разрывалось сердце при виде их страданий.

* * *

Прошла неделя, и в суматошной скорости дней я даже успела позабыть о своем состоянии. Лишь ближе к выходным, когда очередной приступ головокружения застал меня врасплох прямо на встрече с женщинами из деревни, я немного призадумалась, стоит ли мне так активничать. Я собрала их, чтобы показать новые помещения, где должна была происходить переработка рыбы в полуфабрикаты. Бронкс заказал полукруглые сечки для фарша, и теперь можно было с легкостью делать котлеты, рыбные палочки, а также фрикадельки для супа. Главное осталось дождаться зимы, чтобы заготовить достаточно льда для хранения полуфабрикатов. Тогда их можно было бы делать куда больше.

– Что с вами, леди? – Флори бросилась ко мне, когда я покачнулась. – Вам нехорошо?

– Сейчас все пройдет. – Я слабо улыбнулась ей, сдерживая приступ тошноты. – Минутная слабость.

– Знаю я, что это за слабость… – Женщина многозначительно посмотрела на мой живот. – После такой минутной слабости вы и ваши тетушки еле спасли меня. Кстати, передайте им мою благодарность за травки. Теперь я не боюсь дарить радость своему супругу, думая о том, что через девять месяцев в нашем доме снова раздастся плач младенца.

– Обязательно передам, – пообещала я, присаживаясь на огромное бревно. – Принеси мне воды, пожалуйста.

– Я мигом! – Флори помчалась выполнять мою просьбу, а я откинулась на стену цеха, возле которого сидела.

Уже было прохладно, в низинах у реки собирался туман, а запахи леса становились все ярче.

После того как мы помогли разродиться Флори, она перестала оговаривать тетушек и всегда предлагала свою помощь на производстве. Женщина первая согласилась трудиться в цехе, а сомневающимся расписывала прелести этой работы. С таким подвешенным языком у нее это выходило очень хорошо. Забросив сплетни, Флори стала моей ходячей рекламой.

– Белла, с вами все в порядке? – голос мужа прозвучал неожиданно, и я открыла глаза.

Он стоял рядом, встревоженно глядя на меня.

– Что вы здесь делаете? – Я попыталась изобразить бодрый вид, но получалось у меня это плохо.

– Я закончил со своими делами и решил присоединиться к вам. – Торнтон присел рядом. – Если нездоровится, то скажите мне. Вы бледны.

– У меня есть для вас новость… – Я взяла его руку, решив, что пришла пора признаться. – Мне кажется… Нет, я уверена, что у нас будет ребенок.

Граф молча смотрел на меня несколько секунд, а после прижал к себе, зарывшись лицом в волосы.

– Белла… Вы не могли преподнести мне большего подарка, чем этот… Благодарю вас, моя бесценная супруга… Любовь моя…

Мы сидели, обнявшись, а все окружающее замерло, исчезло, растворилось в том безграничном чувстве, которое охватило нас.

– Леди, вот ваша вода! – Из-за угла цеха появилась Флори с кружкой в руке. – О-о… Прошу прощения, милорд!

Женщина поставила кружку на бревно и снова умчалась, а через минуту раздался ее громкий голос:

– У нашей Макнотен будет ребенок! Наша леди подарит графу наследника!

Торнтон засмеялся, но потом одна его бровь поползла вверх:

– Наша Макнотен? Нет, так не пойдет! Мое сиятельство против! Пора всем уяснить, что вы – Мак-Колкахун!

– Милорд, я ваша и это главное. – Положила голову на плечо своего мужа. – Этого ничто не изменит.

Я подняла глаза к небу и замерла от неприятного ощущения ползущих по позвоночнику мурашек страха. Тусклый шар солнца, пробивающийся сквозь тучи белесоватым пятном, очертило черное гало. Это было настолько пугающе, что во мне сразу все сжалось в тугой комок. Бабушка говорила: «Если солнце надело черную корону – смерть рядом. Все темное вылезает из глубин преисподней, чтобы поглотить свет».

Глава 70

Сидх не терял времени зря. Он каждый день ходил к руинам аббатства Гринроуз и проводил свои страшные обряды на старом кладбище. Близился Самайн, несущий на своих крыльях тьму, и не было времени более подходящего для воскрешения.

Он сидел на могильном холмике долгие ночи, раскачиваясь в мистическом трансе, а энергия мертвых все глубже проникала в него. Сидх все время думал о том, как он заманит сюда Арабеллу, как привяжет ее к могильной плите, призывая в этот момент мечущуюся в небытии душу матери. Они уйдут с ней далеко отсюда, чтобы никто и никогда не нашел их. Привычная жизнь вернется, а вместе с ней вернется уверенность в своих силах.

В этот вечер колдун прятался под стенами замка. Ему хотелось увидеть Арабеллу, хотелось почувствовать ее тепло, представить, как он вытащит из этого тела душу… Такие мысли приносили Сидху удовольствие, и мужчина потирал руки, растягивая тонкие губы в зверином оскале.

Когда на мосту появилась карета, колдун вытянул руку и, сжав кулак, повернул ее, будто откручивая невидимую пробку. В этот же момент колесо экипажа заскрипело и отвалилось. Конюх вовремя остановил лошадей, но карету все равно перекосило на одну сторону.

Сидх тихо рассмеялся, радуясь, словно ребенок, но тут же его взгляд посерьезнел. Из кареты вышел граф, а следом показалась Арабелла. Мак-Колкахун аккуратно обхватил талию жены и поставил ее на землю, глядя на свою женщину с такой любовью, что у колдуна свело зубы от злости.

Он всматривался в лицо Беллы, отмечая, что в ней что-то изменилось. Но что? Арабелла испускала какой-то свет, мягким облаком обволакивающий ее с ног до головы.

Неужели… Да! Этот свет он не перепутает ни с чем другим! Она носит дитя!

Сначала колдун пришел в ярость, ведь он так желал это тело для своей матери! Но потом вдруг улыбнулся. Ну и что? Пусть будет и ребенок тоже. Старая Триста ведь так хотела, чтобы у нее появилась воспитанница, так пусть родит ее сама! Это не помеха, а наоборот, удача!

Но сможет ли колдун каждый день видеть перед собой это нежное лицо, обрамленное волнами светлых прядей? Сможет ли слышать этот голос, который мог быть ласковым, но мог быть и стальным, наполненным яростью?

– Я должен видеть в ней не женщину, а свою