Шах и мат - Мэлори Блэкмен

class="p1">Я победил. Я точно знал, на какие кнопки нужно нажать, чтобы заставить Калли-Роуз исполнить мои планы. У меня имелось для нее задание, которое завершит мою месть всей семейке Хэдли. Я долго к этому шел, но наконец-то момент настал. Ущерб, который мы в ОО уже нанесли двум правительственным зданиям и залу ожидания в крупнейшем аэропорту страны, – ничто по сравнению с тем, что будет дальше. К сожалению, мой план по устранению министра обороны сорвали, но, по крайней мере, мы близко к нему подобрались. Какое-то время он проваляется в больнице, уже кое-что. И лучшее еще впереди. Выборы через три дня, и деятельность ОО привлекла внимание нации к нашим требованиям. Но то, что я лично запланировал, гарантирует: мы войдем в историю. Никто никогда больше не усомнится в решимости ОО и не посмеет нас недооценивать.

Каллум, мы победили.

И, что самое приятное, Сеффи Хэдли проиграла.

Глава 111

Калли 15 лет

Вечернее небо было бело-серым, без малейшего намека на голубизну. Погода соответствовала моему настроению и подходила к моей одежде. В последний раз я пришла в этот парк и села на эту скамейку. В последний раз я могла просто сидеть и ждать.

И я ни о чем не сожалела.

Дядя Джуд был прав. То, что мне предстояло сделать, было не просто важным – героическим. Это изменит мир к лучшему. Я вспомнила, с какой гордостью дядя Джуд смотрел на меня, когда я сказала ему, что почту за честь выполнить порученную мне задачу. Тогда он рассказал мне, какой пост занимает в ОО и как усердно работал, чтобы добиться своего положения. Настала моя очередь гордиться им. Мой дядя – Генерал всего ОО. Он стал им, когда предыдущего генерала почти три года назад схватили и посадили в тюрьму пожизненно. Дядя Джуд говорит, что есть много способов служить делу, и я ему верю. Вот почему собираюсь сделать это. Я не подведу его. Я знаю, что должна сделать, просто еще не знаю, кто моя цель. Но дядя Джуд говорит, что мои действия изменят мир. Мои действия сделают жизнь тысяч и тысяч людей лучше – и Нулей, и Крестов. Разве это пустяки? Больше, чем я когда-либо смела надеяться.

– Так и подумал, что это ты. Привет, Калли-Роуз.

– Просто Калли, Тоби, – напомнила я, даже не трудясь нормально к нему повернуться. Ветер качал ветви у меня над головой.

– Прости, я забыл, – повинился Тоби, примостившись на подлокотник. – Что делаешь?

– Наслаждаюсь остатками дня, – легко ответила я.

– Не против, если я присоединюсь? – осторожно спросил он.

– Эта скамейка не моя собственность, – напомнила я.

Тоби соскользнул вниз и сел на другой конец скамьи, напротив меня. Я повернулась к нему и обнаружила, что он уже наблюдает за мной. Его вид немало меня удивил. Когда он успел так вырасти? А когда успел подстричься? Как давно я не смотрела на него как следует? Он определенно не был похож на того мальчика, который стоял в моем саду много лет назад с полными земли руками.

– О чем ты думаешь? – спросил меня Тоби.

– Помнишь, когда мне было пять или шесть лет, мы поссорились из-за чего-то, и я сказала, что прощу тебя, только если ты съешь конский навоз?

– Тебе было семь, почти восемь, – поправил Тоби.

– Ты помнишь, сколько мне было лет? – удивилась я.

Тоби пожал плечами:

– Так и что дальше?

– Ты бы сделал это? – спросила я. – Стал бы есть эту гадость?

– Чтобы снова подружиться с тобой? Да, – ответил Тоби.

Он сказал это так, будто мне и спрашивать не требовалось. Тоби действительно был одним из самых странных парней, которых я знала. Казалось, он нигде не вписывался. Выделялся везде, где бы ни появлялся: в школе, на улице. Он не пытался слиться с толпой, как большинство людей. Тоби был изгоем, как и я. Но если уж он решал стать твоим другом, то оставался им навсегда. Лукас же был Мистером Популярность. Он дружил со всеми, и все его любили – ну разве что за исключением Эмиаса. Однако Лукаса это не волновало. Он был уверен в себе, потому что каждый день ему твердили, как он хорош. Тоби обрел уверенность в себе, потому что сам над этим долго и упорно работал.

– Так что же теперь нужно, чтобы мы снова стали друзьями? – спросил Тоби.

– Что ты готов сделать на этот раз? – улыбнулась я.

– Что угодно, – серьезно заявил Тоби.

Если бы я рассказала ему, чтó мне поручили сделать, присоединился бы он ко мне? Поддержал бы меня? Попытался бы отговорить? Или предал бы? Что из этого? Я посмотрела на Тоби. Они с Лукасом были так похожи в одном и непохожи в другом. Однако все эти мысли вызвали не их физические параметры или то, что они говорили и как. Нет, главное различие заключалось в том, кому из них я была более склонна верить.

– Только попроси, – повторил Тоби.

– Это так много значит для тебя?

– Так было всегда.

И я видела, что он говорит серьезно, каждое его слово было искренним, а я в своем перманентном гневе в упор ничего не замечала. У нас с Тоби остались незаконченные дела.

– Тоби. – Я передвинулась по скамейке, села рядом с ним и протянула ему руку. – Снова друзья?

– Мне бы этого очень хотелось, – сказал он, беря мою ладонь.

Затем Тоби чертовски удивил меня, поцеловав прямо в губы. И я невольно сравнила его манеру целоваться с манерой Лукаса. Я озадаченно отстранилась:

– Что это было?

Тоби улыбнулся, но ничего не ответил. Мы сидели в тишине, наблюдая за другими в парке и друг за другом. Лишь некоторое время спустя до меня дошло, что мы все еще держимся за руки.

Глава 112

Джасмин

Только взгляните на этого подонка! Мне хочется швырнуть чем-нибудь в экран телевизора. Он почуял запах крови. И посмотрите на эту ухмылку. Разве она может быть еще более мерзкой! До всеобщих выборов осталась всего пара дней, и он считает, что придет к власти с большим отрывом. Я узнаю этот взгляд. Камаль никогда не изменится. Он считает, ничто не помешает ему вернуться к власти, и, судя по последним опросам общественного мнения, прав. Его заявления всегда попадают в заголовки газет – он проповедует политику ненависти.

Наше общество разваливается? Обвиняйте другие партии – напоминайте людям, что мы, может, и плохие, но те были еще хуже или все было бы хуже при другом правлении. А если не получается обвинить основную оппозицию, найдите нового козла отпущения – часть общества, у которой нет ни власти, ни права