1910-я параллель: Охотники на попаданцев - Игорь Валерьевич Осипов

Я сделал вид, что остался доволен результатом, и отвернулся от ходоков, в то время как нутро выло от предвкушения нехорошего. Но постояв несколько секунд, бросился к трактору.

— К бою! Прикройте светлую!

Среди моей группы и среди разведчиков заминка была всего на секунду, сказались занятия. Быстрее всех сработала Ольга, подняв со дна телеги штурмовой кирасирский щит и прикрывшись им, как переносной стальной стеной. Эту дуру железа простому человеку поднять было не под силу.

Вторым среагировал конный разведдозор. Они выхватили свои карабины, коротко пискнувшие конденсаторами досыльных механизмов, и подстегнули коней, чтоб броситься врассыпную. Между деревьев сложнее попасть даже в такую мишень, как всадник со скакуном.

Тракторист выпрыгнул на дорогу и рухнул под свой аппарат. Молчавший и не вмешивающийся до этого штабс-капитан Баранов выхватил свой маузер и залёг за колесом рядом с трактористом.

Я едва успел добежать до укрытия, как мужики, начали в нас стрелять. Огонь они вели из того же странного оружия, что и охранник завода.

* * *

Аннушка едва успела укрыться, как раздались выстрелы и засвистели пули. Конь одного из солдат дико заржал, а потом встал на дыбы и рухнул, подмяв под себя седока. Разведчик закричал, словно попал в жернова.

— Помогите! Помогите! А-а-а! Больно!

Аннушка замерла в растерянности. Рядом с телегой матерились, как последнее отребье, господин Баранов на пару с господином Тернским.

Госпожа Ольга ничуть не отставала в этом деле от своего супруга и ругалась так, как совершено не подобало благовоспитанной даме. Она схватила Александра за плечо и с силой притянула к себе.

— Держи щит! — прокричала ему Ольга Ивановна, коротко глянув на саму Аннушку, Настю и светленькую немую девушку, которую так и тянуло назвать Белоснежкой.

— Окей! — выкрикнул парень, подхватывая со дна телеги ещё один большой железный квадрат, и продевая руку в специальные петли. — Танковать, так танковать!

Аннушка сидела посреди телеги, полностью оцепенев. Вокруг неё царил хаос. Стрельба, крики, шипение пара из пробитого котла трактора. Лошадь врагов с треском ломающихся оглоблей упала набок и задёргалась в агонии. И даже когда в наплечник что-то несколько раз ударило со звоном железа о железо, а рядом раздался вопль: «Пригнись, дура!», девушка не знала, что делать. Растерянность и страх завладели ею.

— Да пригнись ты! — закричал Никитин, надавив на плечо провидицы.

Девушка глядела вперёд, где засели убийцы. Пули не пробивали их мешки, и недруги прятались за ними, как за хорошей стеной, стреляя в ответ.

— На, держи! — прокричала Ольга Ивановна, сунув Анне карабин.

Девушка хоть и знала, как им пользоваться, но совершенно растерялась и просто сжала оружие в железных пальцах механической кирасы.

Выстрелы не смолкали, и пули свистели совсем рядом. А потом девушка увидела, как один из убийц быстро привстал, держа на плече нечто, похожее на тубус для больших чертёжных листов. Но он не был инженером, не был и художником. Он был террористом.

Что-то с рёвом сорвалось с этого приспособления, а затем раздался грохот. В следующий миг перед глазами Аннушки промелькнула разорванная, словно попавшая на стол мяснику беленькая попаданка. И казалось, незримый мясник долго и остервенело бил тесаком по беззащитному тельцу. Мелькнул держащийся за плечо и орущий дурниной Никитин, сквозь его пальцы хлестала кровь, а левой руки не было вовсе. Она так и отлетела вместе со щитом. Мелькнула Ольга Ивановна, лежащая ничком на мешках и ящиках. Лицо превратилось в одно сплошное кровавое месиво, лишённое глаз и челюсти. Мелькнула Настенька, которой отлетевшим щитом срезало голову, совсем как французской гильотиной на рисунках с казнью Робеспьера. Девочка, рухнула с телеги, обдав багряными брызгами Аннушку. Кровь потекла по светлому доспеху, оставляя красные дорожки, тянущиеся за тяжёлыми каплями.

Анна глядела на всё это, держа в трясущихся руках карабин. В ушах стояли металлический звон и противный свист. А потом взорвался котёл трактора, обдав болью спину. Не помогла даже кираса.

— Да не стой ты, дура! — закричал Никитин, и Анна тряхнула головой, отгоняя видение. Боль того, что ещё не случилось, до сих пор жгла кожу.

Но ведь это случится, думала она. Через мгновение.

Анна затравленно поглядела на Александра, который прикрывал щитом Настю и немую Белоснежку, а затем перевела взор на Ольгу Ивановну, склонившуюся над картечницей. Та зацепилась лямками за ящик, и не хотела поддаваться. Госпожа Тернская разразилась новой порцией отборной ругани. Причём, делала это изысканно, а не как портовые грузчики. Не было в её лексиконе грязных слов. Она и обычными вполне справлялась.

— К чертям собачим эту безделицу! — орала Ольга, — К чертям эти лямки! Пусти, зараза дурацкая!

Супруга Евгения Тимофеевича хотела отцепить оружие, но пальцы механической перчатки не желали слушаться.

Аннушка затравленно глядела на своих товарищей. Она не успеет объяснить, что произойдёт. Просто не успеет.

Глаза провидицы защипало от слёз отчаяния, а потом девушка вскинула карабин. Она сама должна всё сделать.

Анна положила палец на крючок, который, кажется, звался спусковым, и направила ствол в сторону врагов. Слёзы мешали точно прицеливаться, но глаза сейчас были не самыми нужными. Мир вокруг смолк, погруженный в транс провидца. Лишь эхо одинокого выстрела, отражалось от стволов деревьев, подобно бильярдному шару от бортиков игорного стола. Оно приближалось быстро и неумолимо. Анна вспоминала, где и как видела того злодея с опасным тубусом, водя слегка подрагивающим стволом. Вскоре к звуку выстрела добавился крик боли. Он то обрывался, то возникал вновь, словно кто-то поочерёдно зажимал и отпускал пальцами пластинку для граммофона. Крик приближался, срываясь с места строго в одном положении прицела.

На дрожащих губах девушка почувствовала солёные слёзы, а когда эхо приблизилось совсем-совсем близко, зажмурилась и нажала на крючок. Эхо будущего выстрела набросилось на карабин и дёрнуло оружие, родившись по-настоящему. Смерть явилась в этот мир, как ей и полагается, с криком боли. Тишина перестала существовать, окунувшись в реальность. Очереди из карабинов, одиночные выстрелы пистолетов, свист пара из котла и ржание испуганных лошадей снова смешались в единую какофонию.

Стрелок с тубусом упал за телегу на землю, а следом огромный взрыв обволок повозку пылью и ворохами сухой травы. В воздух взметнулись деревянные обломки, разорванные мешки, человеческие потроха и лошадиная нога.

— Вот это я понимаю, хедшот! — облизнув губы, произнёс Никитин. Он тяжело дышал и глядел круглыми от