Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— Я горжусь тобой вне зависимости от того, сделал ты что-то или нет, — приобняв Элика за плечи и поцеловав в макушку, честно призналась я. — Просто потому что ты есть.

Безусловная поддержка и принятие — самая дорогая валюта, которой только могут обладать люди. И не каждому она доступна. В моем детстве ее не было. Мне всегда нужно было заслуживать похвалу и быть такой, какой от меня ждут.

Я не смогла подарить это своему ребенку, хотя мечтала об этом. Так пусть мой неизрасходованный поддерживающе-принятельный потенциал принесет пользу в жизни одного отдельно взятого маленького дракона.

Элариан просиял от моих слов и предложил пойти в очередной раз ограбить столовую. И умирающий кит в моем животе согласился быстрее, чем я успела сообразить, что я голодная.

Мы шли по коридору в сторону кухни и я с интересом слушала рассказы Элика о том, какие успехи он делает в полетах и что больше никто из других детей над ним не шутит.

Но тут мой взгляд зацепился за стену. И вот она! Та самая картина. Огромный портрет женщины, как две капли похожей на меня, смотрящей на меня с укоризной.

— Элариан, — тихо спросила я, указывая пальцем на стену. — Ты видишь эту картину?

— Какую картину? — мальчик непонимающе посмотрел в указанном направлении. — Тут ничего нет.

Я подошла поближе. В этот раз она не спешила исчезать и осталась на месте, давая мне возможность рассмотреть ее подробнее.

Это определенно была я: те же глаза, нос, черты лица. У нее даже бровь была вздернута также ехидно, как у меня.

— Точно ничего не видишь? — уточнила я, чувствуя, как внутри поднимается коктейль из любопытства и негодования.

Элик покачал головой, глядя на меня с беспокойством.

— Мама, может, тебе стоит отдохнуть? Ты правда плохо выглядишь.

Я не стала спорить. Что-то здесь было явно не так. Магия, которая образовалась у меня ниоткуда, еще эта картина. Складывалось ощущение, что этот мир пытается мне на что-то намекнуть, а я непроходимая тупица и не понимаю очевидного.

Вечером, набравшись смелости, я хотела пойти к Аластору. Но выяснилось, что он уехал почти сразу же, как привез меня.

Я угрюмо брела обратно в свою комнату, когда в приоткрытую дверь одного из кабинетов случайно заметила Натаниэля. Он сидел в учебном классе, склонившись над какими-то свитками. И мне подумалось, что раз он тут преподает, значит, тоже может что-то знать об этом месте в целом и о картине в частности.

— Натан, — тихо позвала его, стуком обозначая свое присутствие.

— Фрея? — удивленно спросил артефактор, вставая из-за стола мне навстречу. — Давно ты вернулась?

— Сегодня утром, — ответила я. — Извини, что отвлекаю, я хотела спросить… Ты случайно не видел в коридоре на стене большую картину, на которой изображена… женщина?

«Женщина очень похожая на меня, — подумала я про себя. — Но ты понятия не имеешь, кто я такая и как выгляжу на самом деле, поэтому опустим эти подробности».

Он посмотрел на меня своим пронзительным взглядом и нахмурился.

— Картину? — переспросил Натаниэль, а затем отрицательно покачав головой, сказал: — Нет, не припомню. А ты видела?

— В том то и дело, — пройдя чуть внутрь кабинета, неуверенно начала я. — Как будто бы… вижу ее только я.

— А вот это уже интересно, — брови мужчины поползли вверх от удивления. Он решительным шагом направился к двери и аккуратно взяв меня под локоть, развернул и подтолкнул к выходу. — Пошли. Покажешь!

Мы дошли до того места, где висела картина и уставились наверх. Только я видела картину, женщина на которой теперь смотрела на меня с легкой ехидной ухмылкой, мол, «ну и чего ты его привела, я ему все равно не покажусь», а вот артефактор видел стену, завешанную гобеленом.

— Картины нет, — констатировал Натан, а я лишь кивнула. — Но ты ее видишь?

— Вижу, — я опять кивнула, гадая, через сколько минут он решит вызвать санитаров.

Следующие пятнадцать минут я наблюдала, как профессор по артефакторике изучает по его мнению пустую стену, на предмет различных магических проявлений. Он даже сбегал обратно в свой кабинет и притащил оттуда несколько артефактов разного калибра и спектра действия, но каждый из них оставался глух, слеп и нем к разгадке тайны мистической картины.

Более того, в какой-то момент мне даже показалось, что женщина на картине еле сдерживается, чтобы не захохотать от комичности ситуации.

— Это место довольно специфическое, — потерпев очередное фиаско, сказал Эвергрин. — Имеет богатую историю. Ты же в курсе, что оно показывается только тем, кто находится в беде и обладает магией? Может эта картина работает по такому же принципу? Архив школы хранит древние книги…

— Архив? — не дав ему договорить, заинтересовалась я. — А где он находится?

— В подвале, — ответил мужчина, поднимая на лоб сканирующие очки. — Но он запечатан магией. Моя магия недостаточно сильна, чтобы снять печать.

— Проводишь меня туда? — спросила я, чувствуя, что я близка к разгадке. Магическая печать — это звучало интригующе и почему-то меня совсем не пугало.

Натаниэль лишь пожал плечами и жестом показал, чтобы я следовала за ним. Шли мы не очень долго. Всего-то нужно было спуститься пролетов на пять под землю.

Дверь была покрыта сложными рунами, светящимися слабым синим светом. Я прикоснулась к ним пальцами, чувствуя, как во мне просыпается какая-то неведомая сила. Руны замерцали ярче, а затем медленно погасли. Печать была снята.

— Вот это, конечно, интересный поворот! — удивленно воскликнул артефактор и это было последнее, что я услышала, потому что после этого все та же сила втолкнула меня внутрь и дверь за мной захлопнулась.

А я осталась сидеть на полу в кромешной темноте.

Глава 39

Фрея

Я осталась сидеть на холодном каменном полу, окруженная кромешной тьмой.

— Отлично, Даша, просто прекрасно! — угрюмо пробормотала я себе под нос. — сколько раз мама говорила тебе, чтобы ты не лезла, куда не спрашивают? Миллон! А сколько раз ты ее слушала и не лезла? Примерно, минус миллион!

Я тяжело вздохнула, оглядываясь и надеясь найти хотя бы маломальский источник света.

—