"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

Брюс посмотрел на «бульдозер»:

— Хочешь сказать, ты не тот самый Рубен Эстергази, а копия его личности, записанная на другой материальный носитель и дальше развивавшаяся в зависимости от новых обстоятельств?

— Ну да. А какая разница, если не вдаваться в теологию? Я, — тот, судя по интонации, усмехнулся, — опасаюсь теперь произносить слово «душа».

Голограмма госпожи Монти растаяла в воздухе, речь ее прервалась. Мари, державшаяся как хозяйка феномена, посмотрела на ошарашенных мужчин.

— Ни фига себе, — выдавил Брюс. — Как ты это?

— Отправляясь на Авалон, я примерно знала, в каком направлении рыть. Все это время я продолжала работать по зиглиндианскому взрыву. Ну… вы ведь знаете?

— Нет, — сказал Норм. — Но это неважно, продолжайте.

— Да, — сказал Рубен. — Я слышал.

Ну еще бы. Кодовое слово — Зиглинда.

— Видите ли, тот взрыв на верфи стал делом моей чести. Мое положение позволяло мне большую свободу действий, чем любому официальному расследованию. С одной стороны, я дочь высокопоставленного чиновника, с другой — сотрудник… ну, вы понимаете. Элементарно больше возможностей, ресурсов и источников информации.

Брюс неслышно вздохнул. Одной из ее возможностей был он сам. И ни малейшего раскаяния: сильным свойственно использовать… эээ… ресурс. Потому они и сильные. Их совесть это допускает. Просто сейчас… сейчас что-то изменилось: он стал спокойнее это воспринимать. К тому же у него возникло подозрение, что и отцу и отчиму не внове, когда их используют. Мужчины семьи всегда кому-нибудь служили, а он первый, кто вырос совершенно свободным. А хорошо это или плохо? Да кто ж его знает.

— Источником катастрофы стал недопустимый маневр некоего космического корабля, вышедшего из гиперпространства в гравитационном поле планеты. Согласно поднятой документации, корабль был оснащен прыжковыми двигателями Брауна-Шварца на основе кристаллов, поставляемых «Седьмой гранью».

— Хотите сказать, это наши кристаллы?

— «Седьмая грань» — организация крайне любопытная в плане галактического аудита, а потому мне достаточно легко предоставили необходимые полномочия. Моей… скажем так, целью было доказать, что двигатель не отвечает условиям безопасности, и добиться снятия этой модели с производства. Если, конечно, дело вообще в двигателе.

— А дело действительно в нем? — спросил Норм.

— Это рабочая версия, требовавшая подтверждения. Я знаю все про эту несчастную посудину. Состав экипажа, оклады, личные характеристики, семейные обстоятельства…

— Это была диверсия? — предположил Рубен.

— Незадолго до инцидента командир «Кармы» доложил своей транспортной компании о несчастном случае на борту Погиб один из техников, обслуживавших гипердвигатель. Вы знаете процедуру Любая смерть на борту — повод для многой и многой писанины. Разумеется, капитан всеми правдами и неправдами доказывает, что нарушения техники безопасности на его корабле быть не может, иначе он ответит. «Несчастный случай» — так они это называют. Очень скользкий вердикт.

— А на самом деле?

— Штатный психолог компании характеризует техника как человека тяжелого склада: конфликтного, угрюмого, пессимистически настроенного. Незадолго до гибели Дугал Мердок получил уведомление об увольнении: насколько я понимаю, капитан и команда устали его терпеть. Я склонна видеть в его смерти либо преступную небрежность человека, которому нечего терять, либо откровенный суицид.

Мари сделала паузу.

— Никто в здравом уме не связал бы эти два события. Однако ничто не мешало держать их в уме. Обиженный на весь свет техник вполне был способен — по складу характера, я имею в виду! — устроить по себе поминальную катастрофу В этом смысле человечество недалеко ушло со времен Герострата. Техник никоим образом не имеет доступа к программированию прыжка.

— Я понял, к чему ты клонишь, — сказал Рубен. — Не имеет доступа его физическое тело.

— Или же его новым физическим телом стала важная составляющая прыжкового механизма. Эти кристаллы использовать нельзя. Что и требовалось доказать.

— А мы доказали? — усомнился Брюс, более для проформы, потому что все еще глядел туда, где растворилась голограмма миз Монти. — А что мы доказали-то?

— Что вироидный кристалл — высшая ценность планеты, и он же — ключ к тайне Авалона.

— Если я правильно понял, — вмешался Норм, — миз Монти предполагает, что душа — я буду использовать тот термин, который мне ближе! — при разрушении носителя самопроизвольно пишется на вироидный кристалл, выбирая его из всех прочих материальных носителей? Если это так, я предвижу революцию в изготовлении солдатских жетонов.

Шутку никто не поддержал. Да он кажется и не шутил.

— Я, — сказала Мари Люссак, — предвижу революцию в общественных отношениях. Война превращается в бессмыслицу за невозможностью истребить друг друга.

Не был бы я сыном Назгула, сказал бы, что хватит рассказывать волшебные сказки, а сейчас… интересно, во сколько оценят колье с действующим составом Галактической Академии наук?

— А как она себя чувствует? — спросил Брюс-Второй. — Каково оно — быть в этой форме?

— Спасибо за этот вопрос, — голограмма включилась сама, без каких-либо видимых манипуляций со стороны Мари Люссак. — Сперва, конечно, ужасно. Изменяется ракурс зрения, приходится заново овладевать сигнальной системой и строить ее на других принципах. Возникают… понятия, состояния, чувства, которым нет аналогий, если оперировать привычными категориями. Ты заперт и бьешься о стекло — вот на что это похоже. Потом, когда свыкнешься с мыслью, что ты больше не человек, наступает облегчение. К тому же я ученый. Мне интересно. Личность… до сих пор я определяла ее как сумму субъективно интерпретированных общественных связей. Вы, молодой человек, — это «бульдозеру»? — по-простому свели это к информации. Но вы добавили один компонент, который я не учитывала, а именно — энергию. Энергия — это быстрота реакции, а быстрота реакции — это чувство юмора. А чувство юмора есть неотъемлемое свойство личности.

— Спасибо, — поблагодарил Назгул. — Я определял на бытовом уровне, чтобы помочь сыну.

Брюс дернулся и рот открыл, но вовремя сообразил, кого имеет в виду отец. Вот значит как? А как же иначе?

— Мне вы тоже помогли. Было большим облегчением узнать, что я не одна… и что я не первая. Когда вы летали с нами на посев планктона, вы ведь были уже… да?

— Уже девятнадцать лет, мэм. В разных формах. Но вы что-то начали про энергию? Неспроста?

— Что есть энергия?

— Е равно эм цэ в квадрате.

— Нет, мы продолжаем разговор