"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

Его чувство имеет множество слагаемых, против твоего, запрограммированного генетиками Шебы, оно объемно и многогранно. Он самоотверженно любит. Ты капризно хочешь. Он — дух, ты — тело. Противоречие убьет вас обоих, если кто еще не понял, и не сделает счастливой Мари Люссак.

— Сдается, мне тонко намекают, что неплохо бы сделать этим двоим свадебный подарок — вот это тело со всей его биохимией, чтобы все стало правильно, чтобы ее диктат перемножить на притяжение душ. Сделать сложное простым. А что у меня есть, кроме тела? Я пробовал быть лучеметом, это совершенно не мое. Там, знаете ли, нужен совершенно другой уровень целеустремленности. Бульдозером прикольно, но, по-моему, тут какой-то подвох. Короче, найдите мне подходящий вариант — и забирайте. Где-то тут у меня был список желаний… Кстати сказать, меня вовсе не устраивает зваться «Этим Вторым». С чего это вдруг Второй? Найдите другое имя, и чтобы впереди тебя по алфавиту. Мое самолюбие этим удовлетворится. Вот к примеру хорошее слово — Алеф. И буква первая, и слово такое… бычье.

— Алеф, — сдержанно сказал «бульдозер», — это из моей памяти.

— Э-э-э… Алькор? — осенило Брюса. — Сгодится тебе?

— Алькор? Двойная звезда? А почему меньшая из двух? Ее и увидит не каждый.

— Ну так и ты непрост. Мицар ярче, но он «конь», «тело», а Алькор — «всадник», «дух», а еще — совершенно верно! — их две, и я вижу в этом нечто… э-э-э… символическое. Как тебе? Сойдет?

— Ну если «всадник», — милостиво согласилась сущность, — тогда еще куда ни шло. А почему вы так уж хотите от меня избавиться? Подумай, как мы хороши в комплекте. Пока мы вместе, один может прошвырнуться. Какие возможности, а? Вы хотите их потерять? Будучи в теле один, выйти ты, допустим, сможешь, но ненадолго, и никогда — спонтанно. Нужен же тебе внутренний голос? Или здравый смысл?

Или подростковые комплексы?

— Головой подумай! — рявкнул «бульдозер». — Я не могу быть с женщиной, зная, что я с ней не один.

Брюс вздохнул. Он только что понял, что подразумевал Андерс, говоря: «Ни об одном из этих засранцев я не мечтал». Младшие, черт их побери, братья. Нет, в сущности, он прекрасно понимал Алькора. Кто тот без Рубена? Рубен для него как вдохновение, большая и основополагающая часть натуры, главная ветвь этого дерева и пара крыльев за спиной. С Рубеном он достает с рукой до звезд, его любят женщины, он может говорить про себя — мы…

Как же так вышло?

— Скажи мне, ты точно знаешь, что именно хочет обрести Мари Люссак? Этот дух в этом теле или нечто большее? Что ты вообще знаешь о Мари Люссак? Думаешь, больше всего на свете ей нужна твоя любовь? Или ей хватит тебя в кристалле? Кулончик на шею и джинн из него — по приказу. Чего изволите? Хозяйка Назгула — не бойтесь, он ручной! — или дочь президента с игрушкой-клоном? Что ей понравится больше? Ты ведь не собираешься появиться на родине со словами — «Здравствуйте, вы меня узнаете»? «Не хотите выбрать меня в Президенты?» Хотя что это я — в президенты! Волчица назвала тебя богом! Разве удержишься, чтоб не попробовать?

— Именно из этого я и исхожу, — помолчав, рассудил Норм. — Она игрок, а мы пока фигуры, все. Выберет ли она этот дух в этом теле, если Алькор согласится уступить его, или же возьмет этот дух в ином носителе, и будет ли с этим выбором счастлива, от того, словом, чем увенчаются ее поиски силы для себя и Зиглинды — для вас, Эстергази, зависит все. И еще — чем станет Мари Люссак через несколько лет, когда сменится поколение игроков. Она ведь Люссак, не забывайте. Если она возьмется играть, ее отца можно списывать по старости и выслуге лет. Так уж вышло, что я к ее будущему неравнодушен. Я… унаследовал эту обязанность от одной девочки, давно. Если вы еще не поняли — она отождествляет себя с Зиглиндой, и никому из вас я бы не советовал оценивать ее дешевле. Извини, Алькор, но подросток не справится.

— Если так, — заикнулся Брюс, — может, лучше ей вообще ничего не давать?

— Так предложил бы Кэссиди, ага. А что потом за этим мудрым решением? Она знает про нас все. И самое главное — она знает про кристаллы. Мы заинтересованы в ней не меньше. Другой альтернативы, — Норм выделил это голосом, — нет. К тому же вы не имеете морального права играть ею, как монеткой. Вспомните, ее биохимия тоже замешана в этот вот генетический коктейль, который вы делите, как будто он только ваш.

— Тебе уже задавали этот вопрос, — задумчиво произнес «бульдозер». — На кого ты работаешь, друг мой? Иногда мне кажется, что на Пантократор, а иногда — как сейчас, например — что на Люссаков. Не могу тебя осуждать, но ты сам-то определился?

— На Пантократор, покуда тот держится интересов человечества.

— А если они войдут в противоречие с интересами человечности?

Тьфу на тебя, ехидная сущность!

— Тогда, — невозмутимо ответил Норм, — на свою жену, ребенка и совесть. На все, что включается в этот круг.

Ну что, Норм свое сказал, а Рубен все молчал, потому что права не имел. Брюс вздохнул, чувствуя себя вербовщиком, и озвучил то, к чему шло с самого начала:

— Алькор, нормальный человек, я имею в виду — обычный, сочтет генетически заложенную тягу оскорбительной. «Выбора нет», — он покосился на отчима, — это на самом деле самое простое обоснование выбора, который уже сделан. А этот выбор личный, и не Люссак сделает его за отца, тебя или меня. Люссак на роль бога негож. Знаешь, — он перевел дух, — я тоже однажды взял и вырос. Как это выглядит? Одиноко. А не сделаешь этого и будешь только тень, боящаяся покинуть тело. Эта форма существования — для тебя, потому что в данном случае это твоя свобода и твой способ реализовать свою уникальность, а обмен… а он равноценный, обмен. Наша семья не похожа на другие: так уж вышло, что среди нас есть не-люди. И это не делает их не нашими и не-людъми, понимаешь? И даже более того. Когда меня похитили, за мной пришел отец, но не только: за мной пришел Назгул, и до сих пор меня переполняет гордость! Это только кажется, будто