Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Как девчонкой была вертихвосткой, так вертихвосткой и осталась! — осуждающе буркнул Хлоб, когда на глаза ему попалась Эльвира Хариус, которую кружил в танце Дамир Соль.

Я так удивился, что даже нарушил своё затянувшееся молчание.

— Вы так давно знакомы?

— С дядей её работал, — нехотя, как мне показалось, пояснил комиссар и вздохнул. — И если б… — Он замолчал и махнул рукой. — Ну да чего уж теперь!

Хлоб в один глоток осушил рюмку, поставил ту на журнальный столик, и резко изменил тему разговора.

— Георгий сказал, ты сослуживцем бывшим интересуешься, — сказал он. — Маленским, так?

Я чуть коньяк не расплескал, до того оказался поражён неожиданным вопросом. Но не расплескал, рука с рюмкой, можно сказать, и не дрогнула вовсе.

— Интересовался, было такое, — подтвердил я, — но Георгий Иванович сказал в чужие дела нос не совать.

— Да какие там дела! — усмехнулся комиссар. — Просили за него, просили. Но! — Хлоб остро и ничуть не пьяно глянул на меня и лишь после театральной паузы продолжил: — Просили, когда ты уже в институт перевёлся. О чём-нибудь это тебе говорит?

Я кивнул. Если дело обстояло именно так, то Барчука завербовали много позже наших с ним столкновений в учебном отделении комендатуры. Кто-то протянул ему руку помощи, когда Маленский моими стараниями не сумел поступить на курсы младшего начальствующего состава.

— Дыба его сразу выделил, — упрямо заметил я, не желая отказываться от своей версии.

Хлоб рассмеялся.

— А кого ему ещё было выделять? — спросил он, протерев носовым платком бритую макушку. — Тебя или умника Поповича? Даже не смешно. Остроух не справился, до Коросты очередь дойти не успела. Об остальных молчу. Подобрались кадры…

Мне оставалось лишь вздохнуть. Подумал, не спросить ли о личности покровителя Барчука, но сразу от столь опрометчивой идеи отказался и вместо этого наполнил коньяком рюмки. Но, прежде чем мы успели выпить, к нам подошёл высокий статный господин лет сорока на вид. Несмотря на дорогой костюм, было в его выправке нечто военное, разом сработали рефлексы. Я начал подниматься из глубокого кресла, но меня остановили.

— Сиди, прапорщик! — объявил незнакомец и обратился к комиссару: — Феликс, есть разговор.

Хлоб нехотя встал и взглянул на бутылку.

— Оставь! — сказали ему. — В баре у нашего дорогого хозяина точно найдётся что-нибудь получше.

— Едва ли, — усмехнулся в ответ комиссар, мотнул головой и будто бы разом протрезвел. — Но мне в любом случае на сегодня хватит.

Они ушли, и только тут я опомнился, опрокинул в себя рюмку и с шумом перевёл дух.

Прапорщик⁈ Это что сейчас было вообще⁈

Впрочем… Я мог правильно угадать род деятельности озадачившего меня господина, но ошибиться с местом его службы. Если это армейский офицер, то по тамошней табели о рангах я и в самом деле прапорщик. Только откуда бы тогда ему знать меня в лицо?

Я вновь плеснул себе коньяка, и тут же в соседнее кресло плюхнулся раскрасневшийся Герасим. Вроде как собирался перевести дух, но не тут-то было.

— Ли-и-ия! — осуждающе протянул он, когда ему на колени уселась моя бывшая одноклассница. — Веди себя пристойно!

Та и не подумала встать.

— Стесняешься своей невесты? — захлопала она ресницами.

Герасим закатил глаза.

— Мы же в гостях!

Лия фыркнула и поднялась на ноги, а когда я вознамерился освободить ей собственное кресло, только махнула рукой.

— Сиди, Петя! Не собираюсь тут с вами киснуть! — Она вдруг улыбнулась. — Да! Тобой интересовалась хозяйка дома!

— И старшая дочь хозяина дома, — многозначительно добавил Герасим.

— И Ника тоже, — подтвердила Лия.

— И как же вы меня отрекомендовали? — поинтересовался я.

— Навели тень на плетень! — рассмеялась барышня, смахнула с лица кудряшку и вдруг спросила: — А ты Льва давно видел? У него всё хорошо?

Я только руками развёл.

— С лета, пожалуй, не встречались. Никак не получается его дома застать, а в институте он больше не появляется.

В сентябре Лев разорвал договорённости с профессором Палинским, перевёлся из РИИФС в учебный центр ОНКОР и напрочь выпал из моего поля зрения. Как оказалось — не только моего.

— Я ему несколько записок оставила, не зашёл, не перезвонил, — пожаловалась Лия и вздохнула. — Ладно, чего уж там! Веселитесь!

Она оставила нас, Герасим покачал головой, взял бутылку коньяка и пригляделся к потёртой и какой-то очень уж невзрачной этикетке. Мне не удалось отыскать на той ни единого знакомого слова, а вот он даже присвистнул.

— Однако! Ты никак разорил коллекцию Кондрата Семёновича?

— Ну уж нет. Если кто-то и залез в его буфет, мне об этом ничего не известно.

— Это я удачно к тебе присоединился, — усмехнулся Герасим, глянул в сторону фуршетных столов, и один из опекавших гостей официантов немедленно принёс чистую коньячную рюмку.

Мы чокнулись и выпили, я попытался оценить вкус выдержанного напитка как-то по-новому, но никаких дополнительных нюансов для себя не открыл. Да оно и не удивительно — после трёх-то или даже четырёх рюмок!

— И как тебе приём? — поинтересовался Герасим.

— Начинаю понимать, почему отказался идти Звонарь, — заявил я и мысленно улыбнулся двусмысленности своего ответа.

— А! Так это он тебя пригласительным снабдил?

— Ну а кто же ещё?

— Говорят, у него с супругой в очередной раз нелады. Ходят слухи, кто-то из них роман на стороне завёл, — сказал Герасим и вдруг ухмыльнулся: — Петя, твой выход!

Я лишь кисло улыбнулся в ответ.

Подошла Виктория, озорно сверкнула глазами.

— Пётр! Не пригласишь на танец?

— Хулиганы не танцуют, — покачал я головой. — Хулиганы дерутся.

Барышня вмиг надулась.

— Это тебе Ника наплела? — прошипела она. — Ну сейчас я ей устрою!

Вика порывисто развернулась и умчалась прочь, а Герасим вновь приложился к рюмке и улыбнулся.

— Смотрю, на тебя обе сестрички глаз положили!

— Ой, что ты! Тут такая интрига была! — подмигнул я ему и поспешил перевести разговор на другую тему. — К слову, о сёстрах! Я так понимаю, Василий Архипович женат на кузине Эльвиры Хариус?

— Был женат, — поправил меня собеседник. — Она… умерла. Покончила с собой. Давнее дело.

Я поудобней устроился в кресле в ожидании продолжения.

— Ну что ты смотришь на меня? — возмутился Герасим.

— Ещё капельку амброзии? — предложил я.

Отказываться мой старший товарищ не стал. Какое-то время он вертел в руке рюмку, наблюдая за маслянистыми дорожками коньяка, потом вздохнул и произнёс:

— Жена Василия Архиповича навоображала себе невесть что, приревновала его к своей кузине и застрелилась. Вроде как она была слегка неуравновешенной в эмоциональном плане… — И он покрутил поднятой к голове ладонью. — Если понимаешь, о чём я. —

— А кто её