Газлайтер - Григорий Володин

— РР-А-А-А-А! — снова раздаётся рёв, ещё громче, и даже Портакл замолкает.

Из тени портала появляется массивный чёрный трёхголовый зверь. Организаторы в шоке переглядываются.

— Пёс Ликании⁈ — восклицает Масаса, в её голосе удивление и подозрение. Она бросает острый взгляд на Лиана, но малыш-альв выглядит таким же ошарашенным. — Откуда он у конунга?

— Забрал у ликанов, достопочтенная Масаса, — спокойно отвечает сам Филинов, идущий по правую руку от зверя. В одной руке он держит папку с документами, а рядом с ним шагает красивая девушка, едва прикрытая короткими шортиками и майкой. По меркам Масасы, это вообще не одежда — одно бесстыдство. — Пёс Ликании понадобится мне в качестве доказательства.

— И что же вы собираетесь доказать, конунг? — спрашивает Белый Лич, сверкнув пустыми глазницами.

— Свою невиновность, видимо, — резко вставляет негритянка, сверля Филинова взглядом.

— Не только, — Филинов поднимает папку. — И даже не столько. Господа и дама Организаторы, я раздобыл эту гентограмму, чтобы приобщить к делу. С её помощью легко доказать, что Ратвер тайно снабдил ликанов зверем багрового уровня, тем самым подорвав и разрушив ваш многолетний эксперимент.

Организаторы ошеломлённо переглядываются, явно не ожидая такого поворота. Тем временем Раугил, зашедший за гостями, принимает папку у Филинова и передаёт её Личу.

— Кхм, весьма любопытно, — произносит некромант, переворачивая первую страницу и внимательно вчитываясь в содержимое. — Надо же, как всё хитро закручено. Конунг Данила, пожалуй, мы дадим вам слово, хотя и собрались здесь совсем по другому поводу — чтобы судить вас. Но если эксперимент был нарушен задолго до вашего появления, то и ваше дело, возможно, стоит рассматривать под другим углом. Итак, прошу, — Лич щёлкает челюстями, подавая знак.

— Ну что ж, — с усмешкой отвечает Филинов, бросив на Масасу хитрый взгляд, от которого она недовольно хмурится. — Слушайте…

* * *

Прикольное чувство, когда ты говоришь, а самые сильные существа в мироздании сидят и молча таращатся на тебя, словно бы забыли, как дышать. Мне это, признаться, нравится. Надо будет повторить как-нибудь.

Когда я замолкаю, в зале всё так же царит тишина. Организаторы насупились, явно переваривая информацию. Единственное движение — это волосатый великан Норомос, который, пытаясь незаметно для остальных, вытолкнуть изо рта случайно проглоченный комок своей шерсти. Ну да, быть мохнатым — это ещё то испытание.

Я терпеливо даю им время, наблюдая за выражениями их лиц. Им предстоит решить, что делать дальше. А может, они просто предпочтут замять дело, избавившись от единственного свидетеля, который расковырял всю эту паутину, то есть от меня? Вариант. Нужно быть готовым ко всему. Хотя я и так готов.

— Столько трудов насмарку, — произносит, как ни странно, Масаса. Она больше не сверлит меня взглядом, её «африканская» злость направлена на совсем другого. — Лич! Я немедленно найду Ратвера и схвачу его!

— Норомос и Лиан пойдут с тобой, — спокойно кивает Лич. — Ваша задача — схватить Ратвера живым и доставить его к Размыслу. Нужно выяснить, насколько глубоко он увяз в этом на Боевом материке.

В ответ на распоряжение Лича широколобый телепат ухмыляется в предвкушении. Знакомая лыба. Телепат, похоже. Но обломитесь, ребятки. Ратвер давно сидит в моих захромах.

— Кркркрррр, — подает голос засранец Диабло со своего угла.

— Он спрашивает, а что с конунгом? — переводит Раугил.

О, как удобно — обо мне уже успели забыть, а одержимый с ангелом напомнили.

— Отпустить до допроса Ратвера, — кивает Лич, мельком глянув на Пса, который возвышается черной горой рядом с Настей. — Зверь пока останется с ним. В любом случае это боевой трофей конунга. А вот можно ли его использовать в битвах за Боевой материк, мы решим позже.

Вот и здорово. Пёс мой! Это они признали, и славно. Полностью согласен. А то, что нельзя его использовать… я сделаю вид, что не слышал. Не было этого.

Глава 23

Город Филина

Возвращаюсь домой, и не сказать, что прямо в восторге, но хотя бы одной проблемой меньше: Организация пока меня ни в чём не обвиняет… Пока что. Впрочем, даже потом ей будет не до меня. Ратвер — это лишь вершина айсберга. На Боевом материке и без него кто-то успел основательно пошерудить.

— Мелиндо, вижу по твоему лицу, всё прошло отлично, — Лакомка радостно встречает меня с Настей. — Проголодался?

— Перекушу позже, нужно кое-что обмозговать, — приобнимаю жену и легко целую в губы. Ого, даже пригнуться пришлось сильнее обычного. Нехило я вытянулся в последнее время. А ведь говорят, что после 18 лет мужчины почти не растут. Не растут, если не пьют друидские коктейли.

Лакомка подмечает моё удивление.

— Щетина у тебя тоже растёт на славу, — улыбается она, легко проведя рукой по моему подбородку.

Хм, а раньше бриться хватало раз в два дня. Похоже, придётся переходить на ежедневное или…

— Может, тогда бороду отрастить? — бросаю вслух. — Думаю, тавры оценят. Всё-таки у них первый в истории безбородый конунг.

— И первый в истории конунг с двумя багровыми зверями в подчинении, — добавляет Лакомка, бросив взгляд на удаляющихся к ангару Настю с Псом. — Такому правителю позволителен любой имидж.

— Технически Пёс подчиняется Насте, — замечаю.

— А Настя, в свою очередь, подчиняется своей Истинной паре. Своему избраннику, — парирует озорная альва, задумчиво поднося палец к губам и обольстительно выгибаясь, чертовка. — Может, пора и формально закрепить эти отношения?

Да уж, только этого мне не хватало. Но, с другой стороны, Лакомка мыслит стратегически. Настя сама по себе — тот ещё самородок, а с Псом — так вообще имба. Да и с точки зрения родовых связей препятствий нет. В Царстве как раз готовят закон о волках-оборотнях: если у волчицы есть Истинная пара, замуж её можно отдавать только за него. Вероятность принятия — больше пятидесяти процентов. Ведь волчьи оборотницы не могут жить не с Истинной парой — скорее погибнут. Против физиологии не попрёшь.

— Может быть, — соглашаюсь. — Сейчас мне нужно заняться делами.

— Не буду мешать, — тут же альва становится серьёзной. — Пойду приготовлю тебе кофе.

— Отличная идея! — бодро заявляю и снова целую её. Знаете, в семейной жизни главное —