Отражение - Ирек Гильмутдинов

***

Ледяная пустошь, куда мы приземлились, дышала безмолвным ужасом. Это было царство Дрёмгаров. Под ногами хрустел не снег, а обломки костей и доспехов, вмёрзшие в лёд за долгие годы. Это наверняка следы от мелких, потому как король червей, скорее всего, переварил бы всё это. Воздух вибрировал от низкого, мерзопакостного гудения, исходившего из-под земли. Я прям чувствовал, как они ползают там, под землёй.

Он появился внезапно. Ледяная твердь вздыбилась и треснула, а из разлома с грохотом, сотрясающим душу, вынеслась громадина, бледная, почти полупрозрачная голова. Дрёмгар. Его тело, толщиной с Пизанскую башню, уходило вглубь разлома, усеянное острыми наростами льда. Пасть, способная проглотить целый отряд, разверзлась, обнажая ряды кристаллических зубов, шевелящихся, словно щупальца. Оттуда пахло вечной мерзлотой и смертью. Это я ещё приукрасил ради красивого словца, разило оттуда намного хуже. Ладно приведу пример. Как из мусорки, куда выбросили остатки селёдки и копчёной курицы, а после уже два дня не выкидывают мусорное ведро.

— Разбегаемся! — мысленно крикнул я Аэридану, и мы рванули в стороны, уворачиваясь от чудовищного броска. Мы были готовы к нечто подобному, потому его атака не стала для нас сюрпризом.

Бой был безумием с первых секунд. Мои молнии, способные испепелить орды тварей, лишь оставляли почерневшие пятна на его ледяной броне, а копыта пегарога, обрётшие новую силу и так восхваляемые им, бессильно скользили по гладкой поверхности червя. Мы метались, как назойливые мухи, раздражая, но не причиняя вреда. Я чувствовал, как истощается мана — этот мир, пропитанный стужей, хоть и отзывался на призывы моей магии, но скорость, с которой я тратил ману, была невероятно велика.

И тогда Дрёмгар применил хитрый скилл, о котором я был не в курсе и ни одна зараза не рассказала. Вместо того чтобы пытаться проглотить нас, он вдохнул. Воздух перед его пастью заколебался, и нас потянуло вперёд с силой урагана. Аэридан, бьющий крыльями изо всех сил, не смог вырваться. Да и я попытался воспользоваться «шагом во тьму», да только магия пространства сбоила. Мы сорвались в эту воронку и полетели в глотку, пахнущую разложением и "курицей".

Мир погрузился во тьму, влажную и давящую. Мы скатились по скользкому пищеводу, окружённые сжимающимися, пульсирующими стенами плоти, покрытой едкой слизью. Внутри царил жуткий гул — работа пищеварительной системы монстра.

— Ненавижу червей, — пробилась ко мне слабая, полная отвращения мысль фамильяра. Он попытался пробиться сквозь стенки червя, но что-то блокировало его божественную магию. Которую, как я думал, ничего блокировать не может. Ну, кроме рун, что знают только боги и Марта с Бартом.

Если ещё мы немного промедлим, нам конец. Лёд снаружи был ничем по сравнению с этим живым прессом, готовым раздавить нас в лепёшку. Но именно здесь, в абсолютной темноте, в животе зверя, моя третья стихия наконец-то показала себя в полную силу.

— Telum Petrae! — мысленно проревел я, вонзая пальцы в слизистую плоть.

Магия земли, тихая и такая неторопливая, откликнулась не во льду над нами, а в каменной тверди, в которую погрузился червь, после того как проглотил нас. Я ощутил её глубоко внизу, древнюю и непоколебимую. Я призывал её к себе — приказывая ей прорасти острейшими шипами.

Из толщи земли, что окружала отовсюду чудовище, с треском, который заглушил все внутренние шумы, вырвались острые, кристаллические шипы. Это была не вода и не лёд — это была послушная моей воле земля осколка мира, что вонзилась в тело пробивая насквозь в десятки местах. Дрёмгар взревел изнутри, а его тело затряслось в мучительных конвульсиях. Сжимающие нас стены ослабли на мгновение.

Нанесённых ран было достаточно, чтобы тварь выбралась на поверхность, желая спастись от смертоносных шипов. Выбравшись, он раскрыл пасть от боли, а его вопль, наверное, слышал весь Хеймдраллир.

— Валим! — скомандовал я Аэридану.

Я вскочил ему на спину, и в тот же миг выпустил наружу всё, что оставалось во мне, всё до последней капли вложив в заклинание магии тьмы. Не сферы и не лучи — я изверг из себя саму суть небытия, чистейший, всепоглощающий мрак, произнеся— Nox Devorans. Тьма, не встречавшая сопротивления извне, взорвалась в замкнутом пространстве, как чёрная сверхновая. Она не жгла — она стирала, разлагала, аннигилировала живую плоть, превращая её в гниль. Это же я сотворил с червём под столицей города.

Над нами, там, где должна была быть голова, возникла дыра. Дыра в теле монстра, выжженная магией. Я понял его задумку, а потому, высушив остатки кристалла, окутал себя и фамильяра доспехом из молний, дабы не угодить в то, что сам создал. Сил я вложил немерено, мало ли он нас самих заденет. Нет уж спасибо.

Аэридан, не дожидаясь, когда я закончу, рванул вверх. Мы вылетели из тела Дрёмгара в вихре брызг из чёрный жижи, обломков костей и клубков чёрного дыма, словно демон, рождающийся из глубин инферно. Холодный воздух ударил в лицо, показавшись сладчайшим нектаром.

Поражённое, гниющее чудовище ещё билось, но это были предсмертные судороги. Его полуразрушенная голова беспомощно билась о лёд. Я, дождавшись, когда агония закончится, спрыгнул на лёд и активировал магическое зрение, осмотрел Пегарога, затем себя, на предмет чёрных капель. После подошёл к тому месту, где плоть была выжжена дотла, и протянул руку. Из клубка обугленных тканей и наростов, повинуясь зову, ко мне в ладонь выплыл третий фрагмент «Сердца». Он был тёплым и пульсировал в такт моему собственному сердцебиению. Спустя миг он застыл.

Третий и последний фрагмент сердца имел форму наконечника стрелы. Твёрдый и словно нерушимый на ощупь. Внутри него, как и в двух его собратьях, клубилась субстанция, что движется прямо и целеустремлённо, подобно лучам лазера отражаясь от стенок. Его свечение, ярко-золотое, почти белое, олицетворяло собой «волю» мира. Так я ощутил его, когда потянулся к нему магией.

Я молча забрался на спину Аэридана. Мы взлетели, оставив позади короля Дрёмгаров, ставшего для нас лишь ступенькой на пути к великой цели. Мы ещё не успели отлететь, как его сородичи начали вгрызаться в тушу, заражаясь скверной, что породила моя тьма. Скоро и им придёт конец. Всем до единого.

Воздух на стене, отделяющий долину от остальной части мира, был прохладен и свеж после удушающей мглы чрева чудовища. Под ногами грубый, знакомый камень, над головой — раскинувшийся бархатный полог ночи, усыпанный холодными бриллиантами звёзд. Которые по факту ненастоящие, да и чёрт с ними.