Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

– Не знаю. – Руа пожала плечами. – Я мало что помню.

Упоминание об адской пасти напомнило Финну об их различиях. Различиях, которые так пугающе выявлялись. Здесь, в этой комнате, им было легко притвориться, что они на одной стороне и вместе пытаются разгадать тайну прошлого, но в той, другой жизни они были врагами. Когда-то она убила его, и он каким-то непостижимым образом оказался здесь, в этом времени и этом мире. Неужели она разыскала его по приказу своих сестер, чтобы завершить начатое?

Интересно, помнит ли она об этом. Это лишь вопрос времени, когда она сделает свой выбор. Тот самый выбор, который сделала столько веков назад. Клятва, данная одной из сестер, стала клятвой для всех. Финн сомневался, что Бадб так просто отпустит его на свободу.

– Руа, мне кажется, тебе не нужно ходить к адской пасти.

– Я не могу здесь оставаться, Финн. Флосси достаточно одной ошибки, одного неверного взгляда, чтобы отправить меня в лечебницу. Партия Аннетты перевесила чашу весов. Для Флосси я не более чем скандальная дочь, которой можно пожертвовать ради блага семьи. И я полностью в ее власти.

– Я отложу свою помолвку с Аннеттой, чтобы ей было за что уцепиться.

– Отложишь помолвку? – Она отшатнулась. – Не отменишь, а именно отложишь? Ты все-таки собираешься на ней жениться?

– Я дал слово.

И Ричард загнал его в угол. Все, что было, прошло. При всем желании они не смогут вернуться назад и все исправить. Теперь у них новая жизнь, и они должны подчиняться ее законам и правилам.

– К черту данное слово. Мои секреты больше не нужно защищать. Это не моя жизнь!

– Руа, мне кажется, ты все продумала не до конца. Тебе нужен план, место, где жить. Средства на жизнь. Такое не делается за один вечер. Я тебе помогу. Только… не уходи.

– Я уже собрала саквояж. Я ухожу, Финн.

– Саквояж – это не план.

Он вспомнил, как сегодня утром застал ее за сбором вещей. Она вела себя необдуманно и импульсивно. И сейчас было не лучше.

– Не лучше ли чуть подождать и собрать больше сведений?

– Почему ты собираешься на ней жениться? После всего, что мы выяснили. После всего, что мы… – Руа замолчала, но Финн понял, что она имела в виду.

– Потому что прошлая жизнь завершилась, ее больше нет. Она завершилась. – Ты убила меня, хотел он сказать, но, конечно, не стал. – Теперь это мой мир.

Всю оставшуюся жизнь он может гоняться за наслаждением, которое испытал в эти краткие восхитительные минуты в библиотеке, и не приблизиться к нему ни на йоту. Но то же самое может произойти, если он выберет Руа. На данный момент их интересы вроде бы совпадали.

А что, если нет? У него нет гарантии, что Руа останется с ним на всю жизнь. Прежде всего ему надо защитить себя самого.

* * *

Он устало взглянул на старуху, протянувшую ему последний кусок запретного мяса. Его тело уже начало терять силу, но он не мог не заметить слезинку, скатившуюся по щеке старой женщины. Он посмотрел ей в глаза и понял, кто это такая.

Он испустил громкий вздох, ощутив убыль силы в левой ноге. Но самой горькой потерей была пустота, захватившая сердце. Он хотел спросить, как она могла так с ним поступить, но не мог говорить. Преданный, лишенный сил, она захромал к полю боя, доподлинно зная: ничто из того, что ждет его впереди, не может быть хуже того, что он только что пережил.

* * *

– Тебе лучше уйти, – произнесла она ледяным голосом.

Он посмотрел в ее золотые глаза и понял, что он ее знает. В приглушенном свете ламп она была темной тенью, чудовищем, пришедшим его поглотить.

Не говоря больше ни слова, Финн ушел, гадая, увидит ли он ее снова.

29

Руа не могла уснуть. В голове вновь и вновь вертелся давешний разговор с Финном. Она многое узнала, но эти знания никак не складывались в единую целостную картину, которую можно осмыслить и понять.

Она была одной из Морриган, Финн – Кухулином, и они оба оказались в Нью-Йорке ближе к концу девятнадцатого столетия, лишенные памяти и исполненные неясного томления. Разница только в том, что прибытию Руа поспособствовала Мара. Но как сюда попал Финн? И зачем? Что делали двое бессмертных в Манхэттене?

Она вернулась в библиотеку и просмотрела антологию о демонах и колдовстве, выискивая хоть какие-то полезные сведения. По мнению автора, сестры Морриган были воплощением темных сил, сеющих в мире хаос. Самый могучий герой Ирландии был повержен богинями исключительно от злобы.

Руа пыталась понять, как в эту легенду вписывается история их с Финном любви. Из всего, что она смогла вспомнить, одно никак не увязывалось с другим. И все-таки между ними была любовь.

Финн сам почти в этом признался. «Я помню, что люблю тебя». Так он сказал. В животе затеплилась сладкая дрожь, тут же сменившаяся тупой болью, когда Руа вспомнила, что он попытался взять свои слова обратно, потому что все еще был помолвлен с Аннеттой.

Предательство оказалось сильнее их любви. И предательство останется с ней навсегда.

* * *

Их костер располагался неподалеку от лагеря Кухулина. Именно там три красавицы сестры, мастерицы обмана, приняли облик уродливых дряхлых старух. Полубог ни за что не угадает, что его ждет.

Разум Махи разбился на части. Она была связана кровными узами с сестрами, и ее любовь к воину не значила ничего.

– Или он, или мы, Маха, – напомнила ей Бадб.

Будь у нее выбор, она выбрала бы его. Но у Махи не было выбора. Бадб отняла у нее право решать.

– Приближается его колесница, – сказала Немайн.

Восторг Бадб вызывал у Махи тошноту. Она никогда ей этого не простит.

– Не желаешь ли угоститься? – крикнула Немайн, когда воин приблизился.

Кухулин скользнул взглядом по трем старухам. Маха затаила дыхание. В этом облике он ее не узнает. Он никогда не узнает, что она его предала.

Он взглянул на мясо, которое они жарили на открытом огне, и с отвращением скривил губы.

– Великий воин привык пировать с королями. Он никогда не опустится до того, чтобы разделить трапезу с нами, убогими, – усмехнулась Бадб.

Маха знала, что, несмотря на свою славу героя, Кухулин был человеком простым и скромным. И никогда не выказывал неуважения к тем, кто слабее его.

– Прошу прощения, я не хотел вас обидеть. Я с удовольствием приму угощение, – сказал он.

– Давай-ка, сестрица, отрежь мужчине мясца. – Бадб подтолкнула Маху локтем и