Нечистые души - Хань Сун

система, складывающаяся капля за каплей… Обеспечение стабильного прироста числа больных – математическая проблема. Это проблема резервов, к тому же – проблема приращения, более того – проблема вероятностей… Больные умирают в неисчислимых количествах. И по сей день, о каком бы мире мы ни говорили, математика – вездесущая истина. Математика есть сущность медицины…

Ян Вэй понимал, что он путано рассуждал о чем-то призрачном. Вероятно, в Космосе вообще отсутствовала такая забавная безделушка, как математика. Для Яна настал самый мучительный момент за все его бытие. Очень хотелось просто взять и рухнуть. Он высматривал реакции на лицах слушателей, опасался, что они быстренько разоблачат его уловку, ринутся вперед и раздерут его в клочья. Однако больные массы, при всей своей озлобленности и жестокости, попались на уловку с математикой. Никто не бросился оспаривать услышанное, заявлять, что это ложь. В равной мере никто не заикнулся по поводу китмеда. Лоуби, подняв брови в дуги, погрузился в размышления.

Ян Вэй про себя подумал, что произошло чудо. И, немного пораскинув мозгами, был вынужден признать, что он только что умудрился надуть товарищей. Цзые же сама замечала, что на корабле-госпитале цифры никогда не складываются как подобает. Даже по вопросу о том, сколько будет, если сложить два плюс два, разные палаты давали разные ответы. Если посчитать общую численность больных и врачей на борту, то получится цифра, значительно превосходящая число людей, формально находившихся на судне. И вообразить себе, как срабатывал этот трюк, нельзя было. Ни больные, ни врачи, ни алгоритм это объяснить не могли. И все равно корабль продолжал плыть дальше. К несчастью или, наверное, к счастью, никто не пытался себе уяснить такие вещи. Все-таки какую дивную женщину приставили к Яну. Но ведь и она, видимо, не беспокоилась о том, что судьба готовила Яну: благополучие или погибель?

С Ян Вэя пот катился градом, пока он излагал то, чего вообще не понимал и во что слабо верил. Талант к сочинительству уже давно оставил Яна, но он все равно пыжился как мог. Вот, оказывается, как одновременно легко и тягостно слагать истории. Ян все больше беспокоился, что еще чуть-чуть, и товарищи по болезни очухаются и снова набросятся на него. В ночь, когда с неба ниспадает целый океан, всего можно было ожидать. Ян подхватил фляжку, желая взбодрить себя парой глотков. Но сосуд пустовал. Весь алкоголь уже успели выхлебать офонаревшие больные массы.

Малыш на руке у Ян Вэя не плакал и не шумел, и его самообладание воодушевило Яна. Чувствуя, как кожа у него на голове натягивается от неотвратимости, Ян продолжал вещать:

– …Математика – одновременно самая свободная и произвольная, но при этом наиболее упорядоченная наука. Шарль Эрмит не только доказал трансцендентность числа e, но и оставил после себя в современной математике великое множество терминов, носящих его имя. Но важнее всего другое: в качестве педагога он выучил целое поколение превосходных математиков, в том числе Пуанкаре, а в качестве автора он создал ряд произведений, по которым учился весь мир. И при этом Эрмит во время учебы постоянно проваливал экзамены по математике. Каждый раз он показывал посредственные результаты. В школе его за это били по ногам линейкой. Когда Эрмит сам стал педагогом, он взял и отменил экзамены по математике. У Эрмита есть классическое высказывание: «Учение похоже на море, а экзамены – на рыболовный крючок. Может ли учитель рассчитывать, что, подвесив рыбку на крючок, ее можно будет выучить свободно и размеренно плыть в том море?» Как в воду смотрел Эрмит! Он давно понял, что одной только математикой можно спасти нас из безбрежного моря горечи… Ах, много я вам наговорил. Но основной смысл моих слов таков: следует признать, что в этом нашем море все мы должны считать полными числами!

Больные массы на разные голоса завели одну песню:

– Верно, верно, полными числами, полными числами! Тот, кто не знает полных чисел, – одинок и постыден! Как же мы ошибались. Как мы смели нести такую чепуху! Спасение наше – в математике!

Ян Вэй ощутил, что, пускай с сильной натяжкой, ему удалось взять ситуацию под контроль. Лоуби хранил молчание. Он устремил благоговейный взгляд на Яна. Тот же поглядел на мальчика и почувствовал, что где-то они уже виделись. И подумал про себя, что спасение ему даровала не математика, а этот самый малыш.

20. Падаю ниц, явившись ко двору ханьцев

Эйнштейн по-прежнему не давал о себе знать, однако ситуация развернулась кардинальным образом и в благоприятном для Ян Вэя направлении. Чтобы еще больше стабилизировать положение, он рекомендовал больным массам разделиться на семь ячеек. Для этого Ян посоветовал использовать формулы, а именно – метод критического пути и метод оптимизации. Тем самым отобрали и определили глав и распределили больных по ячейкам. Семь глав ячеек могли применять к непокорным пациентам крайнее наказание. Иными словами, они могли выявлять фальсификаторов и подвергать их без суда и следствия смертной казни за преступления по части дискредитации войны. Определили и других правонарушителей, в том числе лазутчиков, спекулянтов, бунтовщиков, хулиганов и сплетников – всех тех элементов, которые препятствовали приросту числа больных и, соответственно, должны были быть подвергнуты наказаниям. В конце концов, время ведь было военное. Ян разрешил главам назначить себе заместителей. На каждую ячейку приходилось по семь замглав. У всех имелась собственная рассадка по должностям, чтобы они во всем проникались мыслями Яна. Заодно подключили к ячейкам всех не разбежавшихся членов красной ударной бригады. Те были призваны обеспечивать контроль исполнения указаний.

Затем Ян Вэй распорядился устроить между ячейками трудовые состязания, цель которых заключалась в том, чтобы всеми доступными средствами увеличить численность каждой ячейки и к тому же помериться силами по части статистической значимости. У каждой ячейки должно было получиться если не демоническое, то магическое число. Считай, обновленная версия методики девяти дворцов[89] и средство обеспечения капитального строительства при палатах. Поскольку общее число больных пока что было ограниченным, каждая ячейка развернула бурную деятельность по переманиванию членов из других ячеек. Разгорелось нешуточное состязание за людей. Потихоньку рассредотачивались и дезинтегрировались силы пациентов к объединению. И чем больше товарищи по болезни лупцевали друг друга и пускали друг другу кровь, тем спокойнее становилось на душе у Яна. Наконец-то и он испытал в своих руках власть, сопоставимую с могуществом Сымина, и от того невольно ощущал себя парящим в воздухе. Со вверенным ему мальчиком Ян поделился мыслью:

– Неужели я и есть тот самый Чудобольной, которого ищет профессор Ваньгу?