Нечистые души - Хань Сун

– Ты же скоро помрешь. Играть еще сможешь?

Ян Вэй ответил:

– Чем больше хочется умереть, тем больше хочется играть.

Тут произошла драка между докторами дерматологического и рентгеновского отделений за право исполнения «На перекрестке трех дорог»[82].

Ян Вэй обратил внимание, что в нижней части полога над сценой скопилась причудливая живность. Часть этих существ напоминала морские звезды, некоторые – глубоководных глистов. Неожиданно вскрылся потолок. По залу разнеслась жуткая вонь. Показалось огромное серовато-голубое щупальце, покрытое крапчатыми присосками. Зависло щупальце в пустоте, непрерывно болтаясь из стороны в сторону. Через щели просочились и пневмоводоросли. Эти создания рудиментарного интеллекта свободно расползлись по залу собраний, не встречая на пути никакого сопротивления. В дверях показались бирюзовые мордочки обезьян, которые молча наблюдали за происходящим.

Ян Вэй тревожился по поводу вверенной ему роли, но пляскам не было ни конца ни края. Представление продолжилось. Облаченные в белые халаты артисты погорланили песни. Выступала команда специалистов узкого профиля. Они исполняли гимн «Великий Сымин». И то была весьма стильная композиция, от сравнения с которой становилось стыдно за любительские поэтические подделки больных.

Мало-помалу прибывает год заката жизни,

Тот, кто чурается его, нам неблизок.

Громом является на облачной колеснице Дракон,

Уносясь стремглав в необъятные выси.

Плету я черенки коричные и смотрю вдаль.

Почему чем больше я думаю, тем больше тоскую?

Не отделаться от печальных мыслей напрочь,

Но хочется отдать и дань уважения нынешнему дню.

Каждому отмерена жизнь либо короткая, либо длинная,

И кому по силам избежать превратностей судьбы?

В напеве чувствовалось переплетение жанров, живописующих иные миры, от чего Ян Вэй вспомнил про царства Чу и Цинь. Он предположил, что такая песенка могла исходить только от алгоритма. Что за субстанция курсировала все-таки в «кровеносных сосудах» у Сымина? Удалось ли машине подступиться к цели самоустранения? Или же, подобно пациентам, Сымин лишь горделиво размахивал, как знаменем, намерением убить себя? Неужели все происходившее в зале протекало под неусыпным контролем Сымина, для которого врачи были лишь марионетками?

Ян Вэй будто очнулся от сна. До него дошло, что война уже перешла в ключевую стадию. Он вспомнил о своем особом статусе и важной миссии. Ян также обратил внимание, что в руках у него так и остался неиспользованный избирательный бюллетень, который он незамедлительно спрятал в ботинок. Это подметил находившийся рядом человек. Ян Вэй было понесся вперед в попытке сбежать.

Человечек со смехом сказал:

– Да не бойся ты, все правильно же сделал. – Ян Вэй раскраснелся. А человечек продолжил: – Не смущайся. Меня тоже никуда не выбрали. Многие тысячи людей приняли участие в голосовании, избирая эти шутовские комиссии. Что это, как не очередной номер в программе? Когда до тебя доходит, что все это театр и что бюллетень у тебя в руках никакого влияния на результаты выборов оказать не может, то задаешься вопросом, стоит ли вообще тратить время и силы на то, чтобы куда-то нести бумажку. Одни только дурни кидают бюллетени. Брошенный бюллетень сразу же тонет в людском море. А результаты выборов и так уже заранее состряпаны. И поверь уж мне на слово: ни первый, ни второй, ни третий, ни четвертый замы не заменят начальника больницы. А знаешь, кто будет правопреемником? Доктор Шасин[83], кассир из финансового отделения! Он заранее позолотил нужные ручки… И даже если исход выборов определяется большой массой индивидуальных голосов, то что с того? Погляди на лампы у нас над головами. Электрические лампочки – проявления классического физического феномена: даже если лампочки будут изо всех сил испускать из себя свет, все равно никто на это не обратит внимания. Пустячок этот светлячок. Вот почему какой-нибудь корпускулярно-волновой дуализм – штука в высшей степени театральная, хотя его и откроют еще лет через сто. Как индивид ты вообще лишен смысла. История не требует от тебя конкретных действий. И что бы ты ни делал, историю ты не можешь изменить.

Ян Вэй спросил:

– Что же вы все-таки хотите сказать: нужны нам мясные штурмы или нет? – Что такое корпускулярно-волновой дуализм? И почему его откроют только через сто лет? Ян чувствовал, что быстро сходит с ума. Неужели перед ним стоял стратег? Может, человечка к Яну подослал неприятель, чтобы помешать ему?

А человечек отозвался:

– Родной ты наш, возвращайся. Ни к чему все наши расчеты, все равно уже поздно. – Сказал – и был таков.

Ян Вэй разом очнулся. Он было отправился за человечком, желая догнать того, но против воли продолжил махать руками и топать ногами под музыку, наворачивая круги на одном месте. Ян заметил, что силуэты людей на площадке начали размываться, а само здание будто стало неспешно обрушиваться. Неприятель преждевременно ринулся в атаку, догадался он. Интересно было бы узнать, в курсе ли обстановки профессор Ваньгу. Он уже утратил все ориентиры относительно дальнейших действий.

По сигналу четвертого зама врачи втащили начальника больницы на сцену и, поддерживая его за руки, вынудили подтанцовывать звездам литературы и искусства. Начальник беспробудно дрыгался посреди моря музыки. В уголках рта у него скопилась слюна, а ноги двигались совершенно механически. Четвертый зам жестом отдал приказ, и врачи на тех же носилках, на которых переносили доктора Линая, вытащили из зала начальника. Тот лежал лицом кверху с расстегнутой ширинкой, через которую выглядывал детородный причиндал. Кто-то прикрыл его бумажным стаканчиком.

С отбытием начальника больницы выступающие переустроили сцену. По центру повесили начальственный портрет в черной рамке, вокруг которого установили цветочные венки и вывесили траурные полотна с торжественными изречениями. Фоном зазвучала похоронная музыка. Настало время лотереи. По ЖК-экранам быстро закрутились фотопортреты представителей больницы, от врачей и больных. Круговорот столь же бесцеремонно прекратился по той команде, по которой начался. Обладатели призовых билетов под всеобщее ликование вылезли на сцену за наградами: огненными некрофагами. Ян Вэй горел от нетерпения получить хоть какой-нибудь приз. Но номер его билетика так и не выпал.

На экраны же тем временем вывели новое изображение: связанный доктор Линай лежал на больничной койке. Караулили его два врача с дубинками-электрошокерами. Четвертый зам объявил, что настоящее бедствие для больницы – когда врач сам становится больным.

17. Хочешь ли воистину ты вернуться?

Музыку вырубили. Зал затих. Представители больницы уставились на экраны. На мониторах показались томографические снимки фтордезоксиглюкозы в мозгу у доктора Линая. Вне мозговых клеток грудились амилоиды – аномальные белки, которые складывались в пятна, подрывавшие соединения между нейронами. Общее