Нечистые души - Хань Сун

времени перемалыванию данной темы. На поблекшем личике наконец-то пронеслась яркой кометой мрачная усмешка, которая придала девушке даже миловидность. Цзые протянула руку и дотронулась до живота Ян Вэя, после чего с изумлением воскликнула:

– Да, похоже, вы голодны. Давайте перекусим. Детали обсудим потом. Учитесь у профессора Ваньгу. Как и вы, я поначалу ни в чем не могла разобраться, а потом мне просто стало все равно. Такое бывает лишь в больницах. Печали, сетования, роптания и проклятия никакой пользы не приносят, только тело изъедают. Раз уж мы живем, то надо в первую очередь разобраться с едой и питьем. Под моей униформой скрывается человек, который всегда не против вкусно покушать. – С этими словами к ней вернулись еще большие живость и уверенность.

Ян Вэй на всякий случай постарался не засматриваться на девушку. Вместо этого он кисло пробормотал:

– У тебя примерно те же увлечения, что и у профессора Ваньгу.

Ян предположил, что Ваньгу потому-то и не отказывался от столовой и не заметил в этой структуре скрытую угрозу. Столовая уж точно разительно отличалась от закостенелых, посредственных врачей с их ограниченными мыслями и узким кругозором. Желудок Яна звучно проурчал.

Девушка мечтательно проговорила:

– У профессора Ваньгу прежде имелось тело, но он его потерял во время медицинских испытаний. Однако нервный центр, который от него сохранился, вечно хранит память от счастья принятия пищи. Это и есть основная причина того, почему Ваньгу сохранили мозги.

Ян Вэй откликнулся в ответ:

– Свезло профессору Ваньгу. Врачи не умирают.

– Пища и питье дозволяют ему ощущать, что он все еще жив. А иначе как бы он озадачивался вопросами присутствия духа на корабле-госпитале? И профессор Ваньгу идет сквозь страдание, чтобы жить дальше, а не предается вечно, как вы, мыслям о том, как бы скорее помереть. Ваньгу хочет собственными глазами поглядеть на Чудобольного. Камю замечал, что важно не выздоравливать, а научиться жить с болезнью. Вы знакомы с творчеством Камю?

– Не знаком. Видел такую цитату: «Человеку присуще страдание, страдаешь – значит, еще жив». Не Камю ли это сказал?

– Нет, это фраза боевой подруги, уже павшей в бою. Камю, как и Достоевский, – образчик превосходного больного[78]. Он – и объект лечебных процедур Ваньгу, и хороший друг профессора. Камю разлетелся на кусочки в результате того самого лабораторного взрыва, который лишил Ваньгу тела. К счастью, удалось сохранить мозг профессора. Ваньгу, будучи военным врачом, каждый день проходил с амуницией по пять километров по пересеченной местности. Однако после того случая он уже не мог бегать. Далеко ли убежишь, движимый одними мыслями? Так что приходится набивать пузо. Причем тот отвратительный, подлый взрыв вообще никак не связан с неприятелем. Инцидент подстроили наши собственные люди. Это была гнусная провокация оппонентов Ваньгу. Война за то, чтобы занять место начальника больницы, побеспощаднее, пожестче, поковарнее даже в сравнении со Второй мировой войной. Больница – лучшее место для борьбы за власть и барыши. Все здесь уже привыкли как к жизни, так и к смерти. Кто из больничных людей не копался в трупах? Вот и ожесточается человеческая натура, вот и развязываются руки у людей, не знающих запретов. Все обретает единство в смерти. Человечишка, устроивший тот взрыв, завидовал блестящим успехам Ваньгу в области медицины. В нашем собственном окружении завелась нечистая сила. Страшнее всего те ничего не говорящие нам личики, которые становятся настолько привычными, что их уже и не воспринимаешь. – К этому моменту на глазах Цзые заблестели слезы. – Эх, легко прояснить для себя принцип принесения себя в жертву, по Камю, но как же тяжело его привести в действие.

Ян Вэй не думал, что синтезированная женщина тоже может скорбеть. Воодушевленный и тронутый, он то и дело засматривался на нее. Откуда у девушки возникли эти настроения? Изначальный расчет? Или последующая эволюция? Ян ощутил, что Цзые обладала всеми семью чувствами и шестью страстями человека[79] и была в этом отношении более естественной, чем женщины, которых он видел прежде. В первый раз с момента самоидентификации на корабле-госпитале захотелось по-настоящему сблизиться с кем-то. И все же было страшно быть рядом с девушкой.

14. Трех дней не минуло, а я хоть быка бы съел

Словно намекая на что-то, изумительным язычком, подобным свежему цветку или прекрасной яшме, Цзые прошлась по уголкам своего ротика и за руку потащила Ян Вэя прочь. И она действительно повела его на обед. Не интеллект и не чувства отличают человека от алгоритма, а способность есть и пить. Цзые и Ян добрались до крематория и жадно набросились на еду в столовой, будто желая наесться впрок перед выступлением в поход. Ян от голода был никакой. Профессор Ваньгу его попотчевал вином, но не угостил ничем съестным. Недоедал Ян и в обычное время в палате. И вот, подбадриваемый женщиной, Особобольной накинулся на еду и питье с волчьим аппетитом и тигриной жадностью, словно позабыв на время обо всех своих тревогах.

После сытной пищи перед глазами снова поплыли человеческие тела, обращающиеся в ходе кремации в яркие угольки. Ян Вэю невольно захотелось в деталях расспросить спутницу о Чудобольном. Предположительно, захиревший свинопас не был ровней Эйнштейну. Однако, наблюдая за тем, с каким вожделением девушка поедала обед, Ян, побоявшись сойти за недоумка, совсем ни в чем не разбирающегося, не осмелился и пискнуть.

К тому времени в помещение набилось много врачей и больных. В столовой установился смачный хруст пережевывания, как при нашествии саранчи. Ян Вэй обратил внимание на Ганьцзо, нерешительно топтавшегося в толпе. Кажется, художник по похоронам устроил себе смотр прекрасной картины конца света. Появилось желание подойти к Ганьцзо и снова побаловаться с огненными некрофагами. Но тут Цзые вдруг вытащила у Яна прямо изо рта креветку. Бросив рачка на пол, девушка бдительно заметила:

– Пойдемте, не надо здесь есть. Местные пациенты страшно больны, но совершенно не заботятся по поводу своего состояния. Они прикидываются, что готовы быть сожжены после трапезы. Вероятно, к ним примазались вражеские лазутчики…

Покинув столовую, они продолжили гастрономическое путешествие. Для расширения кругозора Цзые сводила Ян Вэя в некоторые роскошные заведения. Все они управлялись в частном порядке врачами и предназначались для обслуживания начальника больницы и прочих лиц управленческого звена. Только тут стало понятно, что больница на самом деле вертелась вокруг живота. При этом удивительно было наблюдать всеобщее расточительство. Множество больных подыхало с голоду на фоне избытка продуктов. Изобилием мог похвастаться не один профессор Ваньгу. Врачи в целом питались получше больных. Ян вспомнил, что кто-то