Нечистые души - Хань Сун

входы и выходы сверху. Черноту расщепляли только снопы зеленоватого света, прорезавшие вздымавшиеся к небесам громадные волны, раскалывавшие пришедшую в хаос поверхность воды и, подобно драконам, со свистом уносившиеся в бездну. На малой высоте носились бессчетные птицы причудливых форм. С громкими «бултых» и «бам-бам» выбрасывало из воды китов, которые, с изодранной плотью, надтреснутыми костями, отслоившимися чешуйками и разбитыми панцирями, издавали истошные вздохи, прежде чем испустить дух.

Членам ударной бригады отступать было некуда. Оставалось устремляться вперед. Шли они, потрепанные жизнью, со взлохмаченными головами и изношенными зубами, и кричали, подбадривая себя. То и дело кого-нибудь выбрасывало в море. Ян Вэй приказал всем обвязаться веревками. Больные заголосили:

– «Частенько домой заявляюсь, смотрю, как там все! Частенько домой заявляюсь, смотрю, как там все!»[84] – Тут они завели громко новую песню, которой их обучила Цзые:

Старый больной, старый больной,

Ты должен преисполниться жизни.

Гимнастику делай, про спорт помни,

Во всем проявляй усердие.

Знай, что между нашей и их державами

Завязалась сейчас большая война.

Победу одержат только те,

Кто телом силен и крепок.

Кажется, они все-таки отыскали в себе бойцов и вытащили их наружу. Под звуки бодрой песни больные, невзирая на жертвы и ранения, во весь опор продвигались вперед и наконец добрались до палат. Остальные пациенты, уподобившись хомякам, бешено носились по коридорам, чтобы добраться до своих комнат. Едва успев заскочить за дверь, они снова выбегали наружу, толпясь единой кучей и заходясь неустанным общим кличем. Робы все уже давно поснимали и покидали. Пол был усеян обрывками «Принципов больничного инжиниринга» и «Новостей медицины и фармацевтики», а заодно оторванными и размозженными конечностями роболеков. Мир перевернулся вверх дном.

18. Повсюду хозяева подлаживаются к правителю

Ян Вэй слабенько спросил:

– Ну и чего вы хотите делать? – Ему не было известно, кто среди них считался истинным больным, кто – отредактированным алгоритмом. Даже непонятно было, не затесались ли к ним солдаты неприятеля.

Лоуби протяжно присвистнул:

– Смотрите-ка, какой ураган на нас налетел! – Он с нескрываемой злобой глядел на Ян Вэя и малое войско, которое тот с собой притащил, словно они составляли ему личную угрозу. Лоуби добавил лукаво: – «Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный!»[85]

Ян Вэй ответил ему вымученной улыбкой:

– И снова мы стихи декламируем… Это тебе не обычная буря, это сирены… Укладывайтесь по койкам и лежите себе тихонечко. Скоро придут врачи с обходом. – Ян напомнил себе о своем статусе: он же – командир красной ударной бригады. Пока что они еще не сошлись с неприятелем в бою нос к носу. Предстояло всего-то управиться с товарищами по родной палате. И от того, как они выполнят это задание, зависело, чем окончилась бы война, победой или поражением. И Яну показалось, что не было ничего другого, столь сильно побуждающего разум улететь прочь, а душу забиться в пятки.

Ян Вэй безотлагательно отправился на поиски Чудобольного и обнаружил того съежившимся и дрожащим в уголке. От его былого импозантного вида ничего не осталось. Как, впрочем, и от скрипки, которую ему поломали. Лоуби занял большую постель Чудобольного и в тот самый момент, когда бригада ворвалась в палату, с энтузиазмом отдавал приказы другим больным крутиться на одном и том же месте.

Лоуби крикнул Ян Вэю:

– Врачи? Никакие врачи к нам не вернутся. Мы уже слышали, что с кораблем-госпиталем не сложилось и что все собираются бежать на Марс. Всем уже известно, что это афера. Да и если врачам удастся бежать, то больные все равно оставят крутиться и метаться как говно в той гноящейся проруби, которую мы называем Большим морем. И Линай первым же бросился наутек, да будет проклят этот бесстыжий ублюдок! Врачам известно, что все уже кончено. Спектакль не удался. Одурманили они начальника больницы, собираются вытащить у того из кабинета все, что можно унести, и дать тягу. Давно уже это судно прибрали к своим рукам врачи. Так они все разделили между собой, что нам и отбросов не оставили. А ты что? От лица докторов пациентов облапошиваешь? Тебе-то что с того?

Лоуби стал новым паханом в палате. Оставалось гадать, как это он умудрился оттеснить Чудобольного. Ян Вэй припомнил, как он прежде выскабливал у Лоуби из зада кал, и обреченно сказал:

– Ну зачем ты так? Мы же – товарищи по болезни. Разве ты забыл, как мы с тобой вдвоем занимались пирамидами? А здесь я по одному делу, которое может спасти корабль-госпиталь. И кто это сказал, что планируется переброска на Марс? Не придумывай. Для врачей спасение умирающих и облегчение страданий – священный долг. Ну как они могут кинуть больных, а сами скрыться? К тому же волны сейчас такие, что никаких звезд на небе не видать…

Лоуби, встав во главе больных масс, проорал, все еще обращаясь к Ян Вэю:

– Ураган налетел, ураган налетел! – Товарищи по болезни аккуратно выстраивались в шеренгу, размахивая кулаками в воздухе. – Ну и пусть буря сокрушит больницу до основания! Разве что последние бакланы будут прятать тщедушные тельца у такого крутого обрыва! Мы требуем права на пищу! Мы требуем права на прием лекарств! Мы требуем права на получение информации!

Чудобольной издал жалобный стон:

– Помогите мне, родителю! Не успеваем… – Живот у него вздымался и опускался, как брюхо жабы. Вот-вот следовало ожидать появления малыша.

В голове у Ян Вэя можно было шары катать. Вся набившаяся в палату масса людей вдруг затихла. И тут в дверях показался в пациентской робе доктор Силинь.

Ухватившись за соломинку надежды, Ян сразу же выступил вперед и притянул к себе врача:

– Спасайте его, он – Чудобольной!

Доктор Силинь нерешительно заметил:

– В таких случаях, наверное, надо сразу делать кесарево…

Лоуби холодно и беспощадно заявил:

– Да пусть подыхает. И пусть сдохнет ублюдок у него в животе!

Ян Вэй подтащил доктора Силиня к Чудобольному.

– Он – больной. Вы – врач.

Доктора Силиня будто поставили в тупик. На лбу у него выступили крупные капли пота. Врачеватель, похоже, обдумывал, как бы определиться со своей позицией в этой ситуации, одновременно порвать с многолетним несуразным бытием и избежать профессионального конфуза.

Дрожа, Ян Вэй вцепился в руку доктора и подвел его стетоскоп к животу Чудобольного. Старый хрыч выдавил улыбку:

– Вот я и убедился в том, что врачи и больные – как одна семья. В