Призрачная свобода - Александра Торн

— Да, мадам, — нестройно отозвались они. Акс покинул командный пост последним, пропустив вперед Келлермана и Раджива Варму. Ему всегда хотелось продлить этот момент — пока не на ступит второй, не менее восхитительный.

* * *

Акс стоял у иллюминатора и смотрел на опустевший перрон. Вся пестрая, шумная толпа исчезла, словно ее тут никогда не было — пассажиры скрылись в вагонах, последние провожающие на эскалаторах покидали перрон. Еще кое-где виднелись роботы-носильщики, но скоро исчезнут и они. Ничего и никого не должно быть на перроне, когда раскроется Арка.

Конечно, каждый стрим-поезд оснащен оборудованием для того, чтобы открывать мини-Арки самостоятельно — на случай какого-нибудь эксцесса, когда необходимо срочно покинуть стрим-тоннель или, напротив, планету. Но такие поезда как «Трансгалактика 2» всегда пользовались только Арками на вокзалах, хотя самый современный стрим-гейт был установлен в локомотиве.

Наступила тишина. Через несколько секунд ее нарушил громкий щелчок, с которым из-под перрона по обеим сторонам показались экранирующие щиты. Они сверкали в лучах солнца, как металлические крылья. Акс, прикрыв глаза ладонью от солнечного и отраженного света, смотрел, как они поднимаются ввысь и смыкаются над крышей «Бриарея», образуя непроницаемую для энергии и излучения броню.

Экспресс на мгновение окутала тьма, в которой вскоре раздался приглушенный гул, а затем впереди на Арке вспыхнули огни, похожие на венок из драгоценный камней. Арка низко гудела, набирая мощь — огромное кольцо, на четверть уходящее под землю, светилось все ярче, оплетенное тысячей огней. От усиливающегося гула по бортам экспресса пошла слабая вибрация, зазвенела чашка на столе Фонтейна.

В центре кольца появилась первая вспышка.

Одна за другой они загорались в Арке и скручивались в яркой воронке, пока не заполнили все ее пространство. А затем словно кто-то отдернул занавес — воронка отхлынула к Арке и опоясала ее горящим золотым кольцом. Перед Аксом раскрылся стрим-тоннель — прозрачный и плотный, черный и многоцветный, неподвижный и все время движущийся, лишенный света и озаренный мириадами огней. Каждый раз Фонтейн смотрел в него, пытаясь понять, но потом никогда не мог описать, что же он там видел.

«Бриарей» сорвался с места и ринулся к Арке. Едва локомотив влетел в горящее кольцо, как исчез, словно растворился в стрим-тоннеле — а за ними все вагоны, один за другим. Арка стремительно неслась навстречу Фонтейну, ее огни ослепляли, и когда она оказалась так близко, Акс не выдержал и зажмурился. Иллюминаторы скрылись за защитными экранами. Миг темноты — а потом по всему вагону зажглись лампы дневного света.

Аксель с колотящимся сердцем отступил от иллюминатора. Он даже представить себе не мог, что чувствовал Марко Тадич, когда впервые открыл стрим-тоннель и увидел это невообразимое зрелище — тоннели, сшивающие космос, как иглы, потоки за пределами привычного пространства и времени. А сейчас благодаря Тадичу по ним плывут стрим-поезда, перенося человечество от звезды к звезде и от планеты к планете.

«Уже за одно это Тадичам можно простить все», — подумал Фонтейн, с сожалением отошел от иллюминатора (это всегда заканчивалось слишком быстро!) и сел за терминал. Впереди были привычные рабочие будни, лишь несколько омраченные поисками контейнера. Но и с этим Акс надеялся справиться за следующие несколько недель.

Эпилог

Ночь с 11 на 12 июня 214 года NPrE

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

— А я говорю, они должны сдохнуть! — рявкнул Рамос. — Допросить их прямо тут, все записать и кончить обоих!

Мария Фиалковская вздохнула. Она до смерти устала, и последнее, чего ей хотелось — спорить с упрямым щенком, возомнившим себя великим стратегом и тактиком.

— Вы намерены допрашивать пленных под запись в ночи, посреди зарослей флорофауны, рискуя дождаться полицейских, агентов Эль Шадияр и солдат Корпорации? — осведомилась она. Рамос набычился:

— Эти двое все равно притащат их за собой! Бросим трупы на дороге и собьем ищеек со следа!

— Это не имеет смысла, — мягко сказал Исио Торо. — Даже если мы убьем заложников, у нас останется кейс с эмбрионами. Уверяю вас, дознаватели и агенты «МТ» будут охотиться за ними куда упорнее.

«И за архивом тоже», — мысленно добавила Фиалковская. А если к этому архиву присовокупить показания Шуфрира и Анжера, то он превратиться в бомбу невиданной мощи. Снесет и Корпорацию, и несколько прикормленных ею правительств.

— Тем более держать их живьем нет смысла! — заявил Рамос. — Они ж только и думают, как бы свалить или еще как нагадить!

Фиалковская посмотрела на пленных. Шуфрир непрерывно трясся, как в припадке, не сводя полных ужаса глаз с Рамоса; Анжер, высокий, тощий, нескладный, похожий на птицу, выглядел так, словно все еще не мог поверить в то, что все это реальность.

— Вам когда-нибудь говорили, зачем берут заложников? — спросила Мария. — Вероятно, Папа даже упоминал, почему живые заложники ценнее мертвых.

— Мертвые не говорят!

— Вот именно. А нам нужно, чтобы они разговаривали. Поверьте мне, им есть что сказать.

— Что ты можешь в этом понимать, кабинетная крыса, — презрительно сказал Рамос.

Фиалковская провела рукой по лбу, стирая пот, выступивший из-за духоты живого леса. Рамос был из юных солдат Лютера, из тех, кто боготворил его как пророка, и Мария знала, что многим она не нравится, потому что дети ревновали свое божество.

Обычно ее это скорее забавляло, но не сейчас — когда их окружала в ночной тьме любопытная и плотоядная флорофауна, когда с минуты на минуту по их следу бросятся агенты «МТ» и Эль Шадияр, когда важно было как можно скорее убраться с Тар Мариат. А этот щенок принялся расшатывать ее авторитет среди людей и существ, которыми ей предстояло командовать.

— Будьте добры выбирать выражения, — сказал Исио Торо и взглянул на Фиалковскую. Она покачала головой. Если она возложит решение проблемы на плечи эпсилона, то это не прибавит ей уважения.

— Нечего тут выбирать, — отрезал Рамос. — Она свое дело сделала, лучше бы и ее пристрелить вместе с этими.

Фиалковская чувствовала, что взгляды людей и существ вокруг направлены на нее. Здесь было две группы: та, которую она вывела из города, и та, которую возглавлял Торо — Папа выслал ее навстречу Марии.

— Было бы любопытно услышать от вас обоснование этого решения, — холодно сказала она.

— Че?

— Вы предлагаете радикальные меры. Я интересуюсь, чем они могут нам помочь.

—