Монструм. Коллекционное издание - Полина Граф

возвращала себе привычные очертания. Холодная сырая почва налипла на лицо. Стефан ничего не понимал: ни где находится, ни кто он такой. Страшное, пугающее мгновение. Что случилось? Почему он лежит посреди леса?

И тут сквозь рябь и мглу он увидел эквилибрума. Его звали Поллукс Опаленный.

«Мерзкая рыжая тварь», – пронеслось в голове.

В руках заоблачник держал сияющий белизной кинжал. Кинжал этот быстро уменьшался, и Поллукс поспешил убрать его в карман.

– Десять лет, – сообщил заоблачник. Стефан плохо различал его голос, все перекрывал звон. – Только за то, что мне нравятся самоотверженные души. Надеюсь, ты запомнишь мою доброту и будешь ценить ее до скончания своей короткой жалкой жизни. Жди тридцать свегид, и Меркурий пришлет нужные координаты. А пока постарайся прийти в себя.

Стефан попробовал встать, но конечности казались ватными и ни на что не способными. Память возвращалась неохотно.

– И да, попытайся особо не злиться, – предостерег его Поллукс. – Понимаю, тебе это сложно, но ты же не хочешь раскола в душе из-за сильных эмоций?

– Ублюдок… – хрипло выдавил Стефан.

– Удачи.

Эквилибрумы исчезли. Стеф со стоном перекатился на спину, ощупывая ноющую грудь. Ни раны, ни разрывов в одежде. Десять лет. Не восемьдесят. Еще пятнадцать минут назад и пять казались ему огромной жертвой, а тут – всего лишь десять.

Он постарался пробежаться по памяти, выискивая пробелы. Но как можно вспомнить то, о чем не помнишь? Казалось, все самые зловредные для психики моменты остались на месте. Возможно, эти десять лет выбирались случайным набором, и туда могло попасть все – от обычного отдыха на диване до судьбоносных дней.

Десять процентов жизни.

– Тебе не стоило этого делать, – раздался дрожащий голос Фри.

Стефан обернулся:

– Я хоть что-то сделал, как ты и просила.

– Но…

– Давно ты тут? – устало спросил он.

– С того момента, как он всадил тебе в грудь эту штуку…

Стефан вздохнул:

– Поллукс сказал, тридцать свегид. Значит, ждем почти час. Сейчас, я только поднимусь…

Фри немедленно оказалась рядом и осторожно потянула его вверх. После всех сегодняшних встрясок тело его практически не слушалось.

– Звезды, Стеф, такая жертва, ты с ума сошел! Это было глупо, – качала головой Фри, когда они шли обратно к протекторам. – Но храбро…

– Похоже, по-другому я не умею.

– Главное теперь – вытащить Дана и Макса. Ох, только бы с ними все было в порядке.

– Кто такой Дан? – нахмурился Стеф.

Фри в ужасе остолбенела:

– О звезды, ты…

– Шучу. Его фиг забудешь.

Через некоторое время она спросила:

– Ты расскажешь остальным?

– К черту, – сухо сказал он. – Я не для них это делал.

Фри хотела сказать что-то еще, но осеклась. Пока они перешагивали через корни и продирались сквозь колючие терновые кусты, Стеф усиленно пытался найти хотя бы намек на то, о чем мог забыть. Определенно пропало что-то из детства, кажется, исчезло время, когда его сослали в ссылку в пятьдесят втором. Но тут он обратил внимание на Фри, до сих пор помогавшую ему идти вперед, несмотря на то как он поступил с ней в прошлом. И тогда Стефан кое-что понял.

– Знаешь, я не помню, что тогда тебе сказал. Думаю, что-то отвратительное, в своем стиле. Не говори, что это было, не хочу знать. Просто прими мои извинения.

– Ты о чем вообще? – спросила она, хмурясь.

– Я о… – Стефан осекся.

– Ничего не знаю и не помню.

Стеф не сразу сообразил, но, как только осознание пришло, он подумал, что десять лет – не так уж и страшно. На десять процентов меньше плохих воспоминаний.

Глава 28

Ломая грани

В камере было темно, гладкие стальные стены отдавали холодом. Казалось, при каждом движении по мышцам пробегал слабый заряд электричества, оттого я даже рукой не мог пошевелить без дрожи. В другом углу нашлась кровать, но не было уверенности, что ноги меня удержат, а ползти и вовсе не хотелось. Потому я просто сидел там, где меня оставили, ежась от холода и периодически вспыхивающей боли в груди. Не зря же меня предупреждали про эфир Антареса. Оболочка приземленного слишком слаба для Света звезды. Теперь на собственном опыте я осознал, насколько чертовски верным было это утверждение.

Столько всего произошло за эти сутки, чего никому не пожелаешь. Я упорно возвращался к разговору с Бетельгейзе и тем двум дням, что она мне дала. Интересно, сколько уже прошло от отведенного срока? День? И что будет, если Шакара проведет со мной и Антаресом свой опыт? Вероятно, все надежды Бетельгейзе на восстановление Света рухнут в небытие.

Тут раздался строгий, лишенный красок голос:

– Это все была ловушка, не так ли?

Едва я услышал его, мое сердце вспомнило, как биться, и я обернулся. Оказалось, что стена позади меня была стеклянной и по ту сторону, подобно мне, спиной к ней привалился человек. Из-за преграды его голос звучал как из-под воды.

– Дан? – спросил я, не веря своим глазам.

Тот тускло ухмыльнулся, глядя в противоположную стену.

– Извинения тут явно не помогут. Как-то в этот раз я знатно облажался.

– Зачем ты все это сделал? – Я хотел спросить со злостью, но не получилось. Дан был жив, а это главное. – Что за спешка? Остальные…

– Вселенная никому не дает лишнего времени, Макс, – ответил Дан. Тон казался мне непривычно блеклым. Будто какая-то искра в его душе погасла. – Не сделаешь чего-то быстро, оно может уйти навсегда.

– Но теперь мы застряли здесь.

– С этим не поспоришь.

Обсуждать что-либо не имело смысла, все и так было ясно без слов. Тратить силы на ругань не хотелось, а остальное уже не казалось значимым.

Дан пораздумал немного, а затем сказал:

– Знаешь что, Максимилиан…

– Хватит коверкать мое имя!

– Максим?

– Нет!

– Максимум?

– Ты у всех имена перевираешь?

– Вообще – да, – хмыкнул он. – Раскрой тайну: чем тебе «Максимус» не угодил? Ты говорил, что это имя тебе дали при рождении, но нам запрещаешь его произносить.

Потому что только один человек так меня называл.

Поняв, что ответа из меня не вытянуть, Дан задал другой вопрос:

– Как остальные?

Внутри все сжалось до размеров горошины. Я вспомнил пережитое в лесу. И Стеф… Дан ведь был его наставником, давно его знал. У меня не хватало мужества просто так все выдать, а потому я быстро переменил тему:

– А ты сам-то как?

– Шакара пока меня почти не трогала. Так, проверила пару каких-то штук, – просипел он. – Я до сих пор не отошел