Семь снежных ночей - Цан Юэ

Ляо Цинжань, понемногу просыпаясь в повозке, расслышала «Вьюнок» и заворожённо замерла.

Летние дни без конца потекут,

Будут мне зимние ночи долги…

Кажется: минут века – лишь тогда

Снова я свижусь с моим дорогим.

Она повернула голову и увидела ученицу которая словно спокойно спала, укутанная в плащ на лисьем меху Сяо Е, сяо Е… вот тебе и не пришлось ждать века. Теперь ты можешь вернуться под лёд, укрыться снегом, воссоединиться с тем человеком…

Били плакал, но сам музыкант не выказывал никакой печали. Мяо Фэн, склонив голову, безмятежно играл, проезжая сквозь бесчисленные ветви ив, словно он просто путешественник, собирающийся дойти до самого края света. Никто не узнал бы в нём того, кто вчера горько плакал на почтовой станции, держа на руках мёртвую женщину. Мужчины обычно не позволяли себе рыдать, и все путники, ставшие свидетелями этого, были потрясены.

Но прошлой ночью Мяо Фэн, кажется, выплакал всю душу, и теперь его лицо снова стало спокойным. Огненная буря внутри улеглась, оставив после себя лишь горстку пепла. Какой же силы был этот душевный шторм, раз смог уничтожить все чувства?

Ляо Цинжань, внимавшая звукам музыки, впервые ощутила, что начинает стареть.

Она слушала мелодию очень долго, а потом жестом велела служанке поднять полог повозки и спросила Мяо Фэна:

– Кто ты?

Тот не ответил и снова дунул в свой рожок.

– Как так вышло, что сяо Е отравилась? Как она оказалась рядом с тобой? – собравшись с силами, мягко спросила целительница.

Она покинула Долину целителей восемь лет назад и ни разу с тех пор не видела свою единственную ученицу. Кто бы мог подумать, что следующая их встреча станет вот такой?..

– Пожалуйста, ответь мне. – Ляо Цинжань медленно стиснула руки и настойчиво спросила: – Кто убил мою ученицу?

Били умолк, и Мяо Фэн тихо спросил:

– Госпожа, вы хотите отомстить?

– Это люди из дворца Великого Света? – Ляо Цинжань стиснула зубы и достала платок, на котором Шуан Хун написала письмо. – Перед смертью она поехала туда, так?

Следы от туши на платке были неопровержимым доказательством.

Мяо Фэн обернулся и улыбнулся. Под ярким солнцем, среди зелени ив он, одетый в белое, был похож на прекрасный сон.

– Да, госпожу Сюэ убили за покушение на главу клана. – Он говорил тихо и даже смиренно. – Но ей удалось осуществить задуманное. Так что госпоже Ляо больше не нужно беспокоиться об этом и думать о мести. И мне… очень жаль, что я не смог спасти жизнь главы Долины, госпожи Сюэ.

Его голос вдруг надломился, в нём прозвучала боль.

Ляо Цинжань вздохнула и пробормотала:

– Не вини себя… ты старался изо всех сил.

Она никогда не забудет, как этот юноша в отчаянии мчался по снежной пустоши с мёртвым телом на руках. Целительница не знала всех деталей случившегося, но понимала, что он не мог быть тем, кто убил Сюэ Цзые.

Ляо Цинжань обернулась и взглянула на женщину в повозке, укутанную в меховой плащ. Она закрыла лицо ладонями, вслушиваясь в звуки вновь играющего били и пытаясь скрыть печаль.

Она… она в самом деле была очень плохой наставницей и думала только о себе!

Ляо Цинжань когда-то возглавляла Долину целителей и прекрасно знала, что по меньшей мере один способ вывести яд «Яблоня семи звёзд» есть. Но даже если бы они встретились, когда сяо Е была ещё жива… решила бы Ляо Цинжань без колебаний разменять свою жизнь на жизнь драгоценной ученицы?

Нет… нет! Она не хотела умирать.

У неё был маленький сын и муж. Она хотела видеть, как малыш вырастет, хотела состариться рядом с любимым, а не погибать вот так. Потому должна была благодарить небеса, что на момент встречи сяо Е уже не дышала.

Снег на лисьем меху медленно таял, и холодная вода капала с шерстинок на бледное лицо. Ляо Цинжань, растерянно глядя на него, медленно протянула руку и стёрла капли. Сяо Е была такой же холодной и тихой, как тогда, много лет назад, когда она подняла её из-подо льда.

Вдруг словно тысячи стрел вонзились в её сердце.

Ляо Цинжань разрыдалась, а Мяо Фэн продолжал играть на били. В его глазах не осталось ни радости, ни печали – только спокойствие, будто на поверхности стоячей воды. Они медленно проехали тысячи плакучих ив Улиастая, пока не оказались в Кизилской пустоши.

Там совсем недавно шла схватка не на жизнь, а на смерть.

Там Сюэ Цзые и Мяо Фэн сражались бок о бок и обнимали друг друга, чтобы согреться среди снежных равнин.

Это было тепло, которого он никогда в жизни не испытывал и никогда не испытает больше. Оно пришло к нему посреди тёмной заснеженной пустоши, где Мяо Фэн меньше всего этого ожидал, а затем потерял это тепло навсегда. Словно вспышка молнии среди вечной тьмы, всё длилось меньше мига, но осветило для него совсем иную жизнь, иные землю и небо.

От этого его глубоко спящая память пробудилась – и сердце снова стало сердцем юного Ями. Он больше не был просто холодным мечом в руке, оружием своего владыки.

Но всё закончилось…

Забыть это невозможно, и ему оставалось только ждать, пока ветер и снег сделают память зыбкой, засыплют, похоронят под собой.

В тот день служащий восточной почтовой станции Улиастая увидел, как повозка медленно выехала из города, миновала плакучие ивы, растущие вдоль дороги, и скрылась в заснеженной Кизилской пустоши. Юноша, правивший ею, держал в руке необычный музыкальный инструмент и тихо играл одну и ту же мелодию снова и снова, пока длинные синие волосы бились на ветру.

Его лицо было безмятежным и полным внутреннего света, будто он находился где-то далеко.

Это было последнее воспоминание, которое Мяо Фэн оставил о себе в этом мире.

Никто не ожидал, что схватка с Клинками школы Динцзянь на заснеженных пустошах станет последним, что он сделает. В тот день Мяо Фэн, один из пяти Поименованных дворца Великого Света хребта Куньлунь, умер для цзянху; исчез навсегда, не оставив ни следа; исчез так же тихо, как жил: словно растаявшая снежинка.

Глава 14

Какой прекрасный день

Когда распустились весенние цветы, Хо Чжаньбай вместе с прочими Клинками Динцзянь вернулся из долгого путешествия. Хоть после яростной схватки почти все мечники оказались ранены, они принесли добрые вести: глава дворца Великого Света мёртв, а пятеро Поименованных уничтожены. Это потрясло