Семь снежных ночей - Цан Юэ

Хо Чжаньбай всегда знал, что Сюэ Цзые решительная и волевая, но даже не думал, что эта женщина, неспособная и курицу связать, выйдет один на один против сильнейшего демона в мире! На это не осмеливался никто во всём цзянху…

Он обессиленно уронил голову и взялся за пылающий лоб ледяной рукой. В груди болело, и от этого мужчина почти задыхался.

А что с ней стало потом? Они ведь так и не увидели целительницу во дворце Великого Света. Вдруг Хо Чжаньбай вспомнил встречу с Мяо Фэном на узкой тропе среди снегов и то, как он держал в объятиях кого-то, чьего лица нельзя было рассмотреть; кого-то, кто высунул руку из лисьего меха, словно пытаясь уцепиться за воздух…

Хо Чжаньбай побледнел.

Это была она? Это была Сюэ Цзые?!

Меньше чем в цуне от него, но… они просто разошлись, так и не попрощавшись друг с другом.

Больше он никогда её не увидит!

Волна горя поглотила Хо Чжаньбая; он обхватил руками голову его плечи дрожали, пока он пытался сдержаться, но в конце концов мужчина тихо заплакал.

Глава школы Динцзянь изумлённо взглянул на него: впервые за десять с лишним лет он видел, чтобы этот человек рыдал.

– Эй… – Больная за ширмой проснулась, вышла к ним и с удивлением посмотрела на горько плачущего мужчину. Цю Шуйинь глядела на него как на расстроенного ребёнка, а потом, вместо того чтобы, как обычно, рассердиться, ласково улыбнулась, подошла и обняла.

Она мягко похлопала Хо Чжаньбая по спине и шепнула:

– Мой хороший… Не плачь, Мо-эр, не плачь. Мама здесь, никто тебя не обидит… Не плачь…

Она взяла носовой платок и принялась нежно утирать ему слёзы.

Чудовищная вспышка горя угасла. Хо Чжаньбай с удивлением посмотрел на Цю Шуйинь, которая впервые за все эти годы была так добра к нему, и горько улыбнулся.

– Цю Шуй… – пробормотал он и вздохнул, протягивая руку, чтобы коснуться её щеки.

Она тепло улыбнулась.

Вот так и должно быть? Они никогда не освободятся друг от друга.

Эта связь – на всю жизнь.

Ещё три месяца спустя школа Динцзянь в Молине официально направила шестерых Клинков поприветствовать Хо Чжаньбая в качестве главы.

Когда мечники спешились у входа, давно закрытая дверь вдруг отворилась, и они поразились, увидев на пороге молодого мастера Хо. На нём были белоснежные одежды, напоминающее о бесконечных пустошах. В руке мужчина держал чёрный меч Мохунь, а сам выглядел слегка помятым, поскольку пил почти всё время; но взгляд его уже прояснился: стал трезвым и холодным.

– Идём. – Никого не поприветствовав, он равнодушно двинулся вперёд, словно шёл навстречу тяжёлому бремени, от которого не мог уклониться.

– Мо-эр! Мо-эр! – Госпожа Цю услышала его и выбежала наружу. – Куда ты? Не уходи!

Глаза её были испуганными, как у оленёнка, и она крепко ухватила Хо Чжаньбая за руку.

– Не уходи! Эти люди обидят тебя! Если уйдёшь с ними, уже не вернёшься!

Вэй Фэнсин и Ся Цяньюй, слегка смутившись, переглянулись.

Хо Чжаньбай посмотрел на неё с печальной нежностью и, склонив голову, легонько похлопал по плечу.

– Не бойся, всё будет хорошо.

Затем он мягко, но решительно отвёл руки женщины и поднял взгляд, подавая знак. Две пожилые нянюшки, которые ухаживали за Цю Шуйинь, подошли и увели её.

В окружении шести Клинков Хо Чжаньбай вышел из дома, сел на коня и поехал прямо к Динцзянь. Они были уже далеко, когда позади раздался пронзительный крик:

– Чжаньбай!

Цю Шуйинь оттолкнула обеих нянюшек и, пошатываясь, подошла к двери. Глядя всадникам вслед, она отчётливо выкрикнула правильное имя ещё раз:

– Чжаньбай, не уходи!

Рука, сжимающая поводья, дрогнула, но мужчина не обернулся.

– Цинжань сказала, что помутнение уже должно было пройти, – шепнул Вэй Фэнсин, едущий с ним бок о бок. – Она просто прикидывалась сумасшедшей, чтобы удержать тебя. Не вини её.

– Знаю. – Тот просто кивнул. – И не виню.

Вэй Фэнсин помолчал и спросил:

– Ты женишься на Цю Шуйинь?

Хо Чжаньбай в свою очередь сказал:

– Я буду заботиться о ней до конца жизни.

Вэй Фэнсин отвёл глаза, понимая, что это твёрдое обещание равняется ещё и решительному отказу, и тяжело вздохнул.

Всадники долго ехали молча. Потом Вэй Фэнсин добродушно сказал:

– Седьмой брат, ты бы хоть встряхнулся немножко.

– И то верно. – Хо Чжаньбай вдруг рассмеялся. – Не беспокойся, я стану хорошим главой, чтобы ты мог и дальше спокойно жить жизнью славного, прилежного мужа и отца!

На шестой месяц после окончания похода на Куньлунь Хо Чжаньбай и шестеро Клинков вернулись в Молин. Теперь на глазах у всего цзянху он взял золотой треножник[50] главы союза Центральной равнины и, держа меч Мохунь в руке, принял на себя обязанность вести людей вперёд. Его приветствовали восторженными криками.

Однако новый глава только слабо улыбнулся в ответ, не испытывая и половины их радости.

«Да, пятый Вэй, я обещал занять это место. Но предпочёл бы прожить свою жизнь обычным человеком, как ты, с красавицей-женой и детьми…»

* * *

Когда прежний глава Динцзянь отправился в Долину целителей, Хо Чжаньбай, хоть и был занят, поехал с ним.

Огромные заснеженные валуны всё так же плавно сдвигались под ветром, но среди тех, кто вышел встречать гостей, не было никого в фиолетовой одежде. Когда Ляо Цинжань отправила девушек открыть для них каменную преграду, Хо Чжаньбай увидел белые цветы, которыми они украсили волосы у висков, и сердце у него защемило. Он чуть не заплакал.

Ляо Цинжань со вздохом посмотрела на него, но сдержалась и вместо этого только провела прежнего главу школы Динцзянь в Зимний павильон.

– Молодой мастер Хо, пожалуйста, отдохните в Летнем павильоне, – вдруг сказал знакомый голос у него над ухом. Когда Хо Чжаньбай обернулся, то увидел Шуан Хун.

За месяцы, что они не виделись, эта умная и великодушная девушка стала молчаливой, глаза у неё покраснели и опухли: видимо, слишком много плакала в последнее время.

Хо Чжаньбай стиснул зубы, кивнул и пошёл вперёд, не дожидаясь провожатой.

Последние восемь лет он тысячи раз проходил по этому пути. Но в этот – словно тысячи стрел на каждом шагу вонзались в его сердце.

Когда он подошёл к главному входу, то замер перед уже отцветающей сливой, не отводя глаз, не в силах сделать ни шага, растеряв остатки мужества. Белая птица уселась на дерево и спокойно наблюдала за ним печальными глазами.

«Смотри не забудь: у тебя под сливой закопан сосуд