Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

плащ и сапоги на ближайшем сундуке, повернулась к питомцу и прошептала: — Найду, Горюша. Обещаю. Ты вспомни всю нашу последнюю жизнь. Каждая минута и медная монета на счету. Не до соплей. Сейчас всё иначе. Дом есть, деньги тоже. Найду время на чистку души. Я не собираюсь иссякать из упрямства или гордости, у меня слишком много интересных идей. И вы с Тайей на хвосте. Успокойся, ну?

Как и всякий мелкий зверь, Горюша быстро возбуждался, а потом долго не мог уняться. И силы он явно перебрал — видимо, от страха. Обстановка нынче нервная.

— Хватит. Ужинать, — обычно еда его успокаивала.

За окнами снова всё было белым-бело от сияющей пыльцы, но в светильники она пока не собиралась, и это обнадёживало. Бреннар уже раскладывал по тарелкам картошку с курицей в сметанной подливке. Я молча взялась за чай.

Змей первым нырнул в своё блюдце, извозился в сметане, всё проглотил и запищал про добавку, которую ел уже медленнее, смакуя. Сосед тоже старался не спешить, хотя, соскучившись по вкусному, явно хотел истребить всё немедленно. Я без аппетита жевала своё, уставившись в тарелку, и думала исключительно об отцовских следах и амулетах. Выходило так себе, но я же упрямая.

— Маля, не молчите, — не выдержал Бреннар. — Извините, что полез без спроса и позарился на святое. Выскажитесь, и продолжим работать как раньше.

Я подняла голову и вперила в него тот самый тяжёлый молчаливый взгляд, который выдерживал только силд Кремен.

— Я больше не буду, — сразу же сдался сосед, и его губы дрогнули в улыбке.

А я смотрела и не понимала, чего хочу больше — рявкнуть, дать по наглой морде, ответить тем же, вытащив на свет что-нибудь глубоко личное, или же засмеяться. Почему-то хотелось всего. В любом порядке. Только с чего начать?

— Смелее, — подбодрил он.

Так и не определившись, я снова уткнулась в недоеденную картошку.

— Сложный же вы случай... — разочарованно протянул Бреннар и отодвинул пустую тарелку.

— И именно поэтому вы сейчас здесь. А «ловцы» и свобода от надзора — просто приятное дополнение, — отозвалась я, добирая вилкой последних морских гадов.

— Грешен, — весело признал он. — Люблю всё интересное, от людей до дел.

Я снова подняла голову, присмотрелась, заприметила в соседских глазах знакомые признаки и предупредила:

— Ничего у вас не выйдет. Романов до первого «ловца» у меня было три штуки. С меня хва... — и, недоговорив, замерла.

За окнами замелькали неясные тени. Бреннар, сидевший спиной к окнам, тут же оказался на ногах, обернулся, призвал посох. Сияющий «снег» замельтешил, повалил крупными хлопьями. Сосед открыл дверь и тихо скрипнул наговором. Веранду затопил сырой уличный холод. Приказов убегать не поступало, и я, закутавшись в плащ, несмело подошла к окнам.

Роза творила из пыльцы светильники. Мелкие крупицы притягивались, наслаиваясь друг на друга, укрупнялись, разрастались. Вспыхивали во мраке маленькими лунами. Отлетали к деревьям. А на их месте появлялись следующие. Один шар, второй, третий... И чем больше становилось светильников, тем сильнее холодало. И вместе с холодом появлялось ещё что-то — смутное, тревожное. Оно билось, выстужая душу, дёргало, требовало...

Сбежать? Спрятаться?

Горюша с писком скрылся в кармане плаща. Бреннар стоял в дверном проёме молча и спокойно — расслабленная поза, невозмутимое лицо, нечитаемый взгляд. А я едва сдерживалась — до того сильно хотелось удрать... подальше. И спрятаться... поглубже. Желательно... в тайник?

— Как ощущения? — тихо спросил сосед, повернувшись.

Резкое лицо расчертили тонкие подвижные тени, в прищуренных глазах появилось что-то хищное. Желание сбежать стало почти болезненным, и я сообразила. В тайник, да. Как сбегал Горюша — когда чувствовал приближение шторма. Как сбегали люди... когда ощущали приближение старшего смотрителя Небытия.

— Как у обычного человека при встрече с палачом, — мрачно ответила я. — Сколько здесь Небытия?

— Много, но до прорехи далеко, — Бреннар закрыл дверь и защёлкнул замок. — И это не наша забота. Сегодня здесь достаточно смотрителей Небытия, справятся. У нас другая задача. Следы силда Долгана. И амулет. В силе?

— Да, — я отвернулась.

Легче не стало. Внутри билась паника, и спрятаться — хоть в ближайший большой сундук — хотелось до смерти. Меня всю колотило и скручивало. Как в таком состоянии работать-то?..

— Стойте, — моего плеча коснулся посох. — «Заглушку» поставлю. А лучше поверьте родовому Небытию и позвольте ему защитить вас.

— Нельзя мне, — сипло отозвалась я. — Посох всё время в руку просится. Возьму — лет пять точно служить придётся. А мне нельзя.

— Почему? — поинтересовался сосед. — Это страшная семейная тайна?

— Да нет, — я мелко вздрагивала от каждого лёгкого касания посоха. — Это проклятие всех древних смотрительских родов. В Небытие — безумие, а в Бытие — благость, знаете? Это такое состояние, когда мир чудесен, а бед не существует. Тоже своего рода безумие, только безвредное для окружающих. Отлавливается, как и наше сумасшествие, наблюдением за силой в момент перехода с уровня на уровень. В общем... У потомственных это не отловить — ни у бытийников, ни у нас.

— Совсем? — удивился Бреннар, теперь обходя меня и быстро-быстро чертя на полу знаки.

— Да, — я расслабилась, чувствуя, как страх разжимает тиски. — Мама с бабушкой проходили проверки три раза в день, носили связки амулетов, которые указывают на всплески силы и приближение порога безумия, — бесполезно. Однажды вечером они легли спать, спокойно проспали всю ночь, а утром проснулись уже опасными безумицами. Мы не ощущаем приближение грани. Нас накрывает сразу, мощно и навсегда. Нельзя мне.

— А почему в храмах об этом умалчивают? — сосед нахмурился.

— Не знаю. Может, боятся, что древние семьи окончательно иссякнут, хотя всё к тому идёт, — я наконец-то расправила сведённые плечи. — Мы вырождаемся и прекращаемся. Это нормально. Кому нравится — пусть работает. А заставлять человека рисковать своим душевным здоровьем из-за чужих «надо» нельзя.

— Логично, — хмыкнул он.

По веранде гуляли ледяные сквозняки и безликие тени. За окнами всё ярче разгоралась пыльца. Стыл нетронутый чай. Давила на совесть грязная посуда.

— Спасибо... — я выпрямилась. Как меня скрутило-то, сама не заметила... — Горюша, выходи. Уберём со стола — и за работу.

— Точно других вещей силда Долгана как смотрителя нет — только сундук и документы? — Бреннар скрыл посох, взял чайник и пустые кружки.

— Может, что-то осталось в храме, — я собирала на поднос тарелки. — Силд Кремен, помнится, что-то говорил про личный тайник отца. Но дома — нет. Когда я вернулась, здесь всё было вычищено. Даже силд Шутнар ни одного следа не нашёл.

Горюша втянул поднос с посудой в водяной пузырь и унёс на кухню.

— Если что, то да, спросим у силда Кремена, — кивнул