Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

восемьдесят пять наговоров. Я посмотрела на соседа с уважением. Задатки определённо есть, а вот с творческим подходом беда. Но всё можно развить, если очень захотеть. Мастера не возьмёт, но ремесленную мелочь потянет. Правда, только небытийную — Бытие в нём не приживётся никогда.

Бреннар обогнул стол, хрипло буркнул очередной наговор, усиливая напор воды в фонтане, и умылся. Фыркнул и сунул голову под струю.

— Горюш, принеси из ванной чистое полотенце, — тихо попросила я.

На улице по-прежнему было тихо, но мне показалось, стало темнее. Я вернула сундук на место, закрыла тайник и посмотрела в окно. Да, мерцания пыльцы не видно — совсем. Сплошная чернота предночи, у калитки и крыльца разбавленная старыми Горюшиными светильниками.

— Как ощущения? — сосед тоже повернулся к окну, вытирая лицо полотенцем.

— Нестрашно, — я прислушалась к себе. — Спокойно.

— Затишье перед бурей, — он высушил наговором волосы и притянул плащ. — Я осмотрюсь, а потом всё-таки где-нибудь упаду. Можно позаимствовать вашего питомца? Горюш, идём. У тебя восприятие острее.

Едва они ушли, а я достала из ящика стола шесть соседских монет, как в коридоре раздались лёгкие шаги.

— Маля! — в мастерскую влетела растрёпанная Тайя. — С тобой всё в порядке? А где Брен? Где Горюша?

— Осматриваются, — я отложила перчатки. — А в чём дело?

— Небытия хлынуло много, а ты же человек... — сбивчиво пояснила она, поправляя расстёгнутый плащ. — Сейчас всё убрали... Ты точно в порядке?

— Точно, — я улыбнулась. — Не волнуйся.

Девочка явственно выдохнула. За день она неуловимо изменилась — стал твёрдым и взрослым взгляд, расправились плечи, распрямилась спина. Тайя и так казалась старше своих тринадцати лет, а теперь, чудилось, ещё в возрасте прибавила.

— Не злишься? — осторожно уточнила я. — На меня?

— Нет, ты что, — Тайя улыбнулась. — Я же всё видела. И как колпак трещал. И кто к тебе приходил. И разговоры тоже слышала. Это был вопрос времени — когда. И я... — она запнулась, но продолжила решительно: — Я согласна. С тобой. Нельзя совсем никому не верить. Я просто боялась, что Серен узнает. Поймёт. И он понял. Он всегда следил, я знаю: и меня хотел себе забрать, и что-то из дома, очень важное. Но защиту ещё отцы-творцы ставили, не по зубам ему... раньше была.

— Объяснишь? — я нахмурилась.

— Трущобы — это кладовая силы Серена, — прошептала девочка. — Он копил-копил... И копил бы дальше... но ты вернулась. Сундук открылся. И смотрители узнали про его запасы. Он скоро ударит, иначе всего лишится. Меня упустит. Мы должны быть готовы, — и громче, жёстко, почти приказом, добавила: — Соберись, возьми сундук и оденься потеплее. Найди всё от воздействия Небытия, что есть. Будь готова уходить в любой момент.

Я кивнула и мысленно предупредила Горюшу.

Тайя быстро обежала взглядом мастерскую и, неуловимо вернувшись к себе прежней, с запинкой, стесняясь, спросила:

— Если я тебя не очень напугала... Ты мне... не поможешь?.. Ну, наговорами... У меня есть немного времени...

Я положила перчатки на стол и протянула руки:

— А ну-ка подойди.

Она нерешительно приблизилась, и я обняла её.

— Тайя, ты не изделие, — произнесла я тихо. — Что бы тебе ни говорили, ты человек. Ты живой человек. Не забывай об этом. Не теряй себя. И за смотрительством, и за хозяйствованием тоже. Не теряй. Не позволяй себя сожрать — ни Небытию, ни обязанностям, ни подозрениям. Что бы ни сделал с тобой отец, ты живой человек. Ты обычный ребёнок. И, конечно, я всегда тебе помогу. Не из-за отца и его опытов, нет. А потому что ты мне понравилась. И твой дом остаётся твоим — и он не в храме, а здесь.

Девочка шмыгнула носом и прижалась ко мне, уткнулась лицом в моё плечо:

— Мы же не родственники, да?

Каплю её крови я проверила сразу же, едва проснулась.

— Нет, — моя злость снова дёрнулась. — Совсем. В нас обеих течёт кровь отцов-творцов, но при этом мы не родня ни по одной её частичке. Отец ещё что-то с тобой сделал... и я с этим разберусь. Однажды ты всё о себе узнаешь. Но для меня родственность не важна, Тай. У меня есть толпа дальней родни, которую я вообще не знаю, и есть друг, который мне как брат.

— Он смотритель Бытия, я знаю. Он очень хороший, — девочка улыбнулась. — Я с ним познакомлюсь?

— Обязательно, — пообещала я и глянула на ходики: скоро заводить. — Значит, Серену ещё и в доме что-то нужно? Пока время терпит, попробуем это найти. Мне нужно полчаса, чтобы сделать поисковые амулеты для Горюши — он отыщет тайники, которые отец творил как смотритель Небытия. Закончу — приходи, поработаем.

— Я пока на кухне приберусь и что-нибудь сварю, — встрепенулась она. — Смотрители разошлись, но сначала всё съели. Позовёшь?

Я кивнула. Тайя обняла меня и улетела на кухню.

Интересно, куда это они разошлись... Ладно, не моё дело. Лишь бы не опоздали... ни с чем. А моё дело — ремесло, тайники и прочее. И лишь бы мы с Горюшей тоже не опоздали... ни с чем.

Я вернулась к столу и надела перчатки. Хвосты наговоров бились в сферах как живые, и я с трудом уняла новую вспышку ярости. Только-только успокоилась после дневного шторма — и вот опять... А времени не так много. Нельзя разваливаться на части и выпускать Небытие. Надо собраться и сделать.

Помучив на всякий случай пару заготовок и убедившись, что прах не мешает, я сосредоточилась, подобрала нужный наговор, вытянула из сферы хвост и взялась за работу. Когда я доделывала второй амулет, вернулся Бреннар. Молча рухнул в кресло и накрылся с головой плащом. Кажется, совсем дело дрянь — раз от меня ни на шаг... Следом прилетел Горюша, сложил на маленький стол мои тёплые вещи и нырнул к соседу под плащ. Вот же спелись, птахи...

Я справилась даже быстрее — минут за двадцать. Тихо позвала Горюшу (в отличие от Бреннара, змей успел поспать свои положенные четыре часа) и скормила питомцу все шесть амулетов. Горюша сыто икнул, довольно пискнул и улетел. А я быстро переоделась и переобулась в соседней мастерской, окликнула Тайю и вернулась к себе — собирать сумку. Сундук, документы, справочники, амулеты против Небытия...

Тайя пришла с подносом — сытная «морская» похлёбка в трёх больших кружках и маленькой для Горюши, жареный хлеб и сыр, зелень. Бреннар учуял поздний ужин, поёрзал, что-то недовольно проворчал, но не проснулся.

— Подождёт, — шепнула девочка, поставив поднос на стол. — Потом перекусим.

Я указала ей на свободный стул, снова надела фартук и перчатки — скорее по привычке.