Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

— Как для человека, — я подошла к дверному проёму и прислушалась к зовущему шипению Горюши. — А как для смотрителя есть?

— Давай без крайностей, — Бреннар отдёрнул штору. — Мы сто с лишним лет следили за Сергородом, заменяя городских смотрителей. Побольше веры в нас, Маля. Куда она из тебя подевалась?

— Не знаю, — я шагнула в комнату, наполненную синим сиянием Горюши и первых серебристых светильников Тайи. — Куда-то. Но с тех пор как я снова с вами связалась, веры в смотрительские чудеса стало больше.

Сосед бросил на меня ироничный взгляд и ощупывающе изучил помещение:

— Кто здесь жил?

Закрытая чехлами мебель — шкафы, кресла у двух пустых очагов, молчащий фонтан, большой стол и стулья у окна. Горюша парил над столом, а Тайя, зябко закутавшись в плащ, стояла у дальнего, зажатого между шкафом и массивным комодом, очага. Без единого огонька силы, но на его дне что-то слабо серебрилось.

— Никто, — я поёжилась. — Это самая ледяная комната во всём доме. Её никогда не получалось толком прогреть ни огоньками, ни наговорами. Чаще всего комнату использовали вместо холодной кладовой.

— Тайник тут, — девочка отступила, и серебристое свечение сразу погасло. — И в нём прах. Кого-то похожего на меня. С такой же силой.

Бреннар поражённо уставился на очаг, и его глаза второй раз за вечер округлились. Он явно хотел выругаться, но посмотрел на нас с Тайей и сдержался. И я ещё никогда не видела его таким потрясённым.

— Не удивлюсь, если силда Долгана посмертно отлучат от храма, торжественно проклянут, а его дух окончательно сожрёт Небытие, — сосед сел на колени перед очагом. — Маля, есть свободные ёмкости?

Я прищурилась: да, в очаге нет ни одного огонька силы. То есть светился прах. И лишь пока рядом стояла Тайя. Выводы напрашивались очевидные.

— Это что... от отцов-творцов?.. — тихо выдохнула я.

— А от кого же ещё, — хрипло отозвался Бреннар, укорачивая посох. — Ты всё видела и слышала. И от него знаешь какой мощью бьёт? Нужно семь склянок или сфер.

Я молча, одну за другой, вытянула из кармана сумки крохотные сферы. Семь... Причём, судя по тонкому слою праха, от семерых здесь... не всё. А куда делся прах ещё пятерых отцов-творцов, думать не хотелось. Как и о том, откуда в совершенно материковой и не родственной мне девочке взялась изначальная сила городских смотрителей.

Бреннар поднял голову и метнул на меня предупреждающий взгляд. Я согласно кивнула. Да, без проверки это просто жуткое предположение... но примерно так создаются запрещённые усилители. Из смеси необходимых морских гадов (и не только) выпаривается сила, после ею насыщается пропитанный живой кровью амулет... И снова так захотелось ошибиться...

— Мне надо быть рядом, — Тайя подошла к нам, и прах слабо засеребрился. — Иначе он уйдёт в пол.

— Стой за мной, — сосед уже осторожно расчерчивал посохом пол перед очагом. — Маль, и ты. Приложить может... всяким.

Горюша, дрожа, сел на моё плечо и встревоженно пискнул.

— Или — или, мой хороший, — я попятилась. — Или придёт Серен — или нет, или пробьётся — или нет. А пока ждём... Найдём чем заняться.

Бреннар аккуратно и (как ни странно) без отдач пробил защиту и быстро рассортировал жуткую находку по сферам. И до того серый прах напоминал останки «штормового» ношта... Но сама сравнивать не буду, нет. Пусть этим занимаются те, чья работа с прахом не считается святотатством. А я просто подброшу идею и отдам опытные образцы, которые остались после работы над «штормовым» ноштом.

— Горюша, где последний тайник? — я выудила из сумки большой кожаный кошель и протянула его соседу.

Змей тихо зашипел.

— Где? — Бреннар повернулся и одну за другой отправил сферы в кошель. — Тоже у себя спрячь.

— У входа в подвал, — я стянула завязки и положила кошель в сумку.

Сосед поднялся с пола, отряхнул штаны и обнял за плечи напряжённую Тайю. Которая, конечно же, тоже всё поняла.

— Как тебе с посохом? — бодро спросил он. — Легче?

— Д-да, — Тайя слегка засеребрилась. — Я сразу вспомнила, что могу и умею. Но пока только светильники попробовала.

— Это правильно, — одобрил Бреннар, увлекая её к выходу. — Сейчас главное — удержать посох и научиться чувствовать его так, чтобы он появлялся по одной мысли. Но если очень хочется, то можно вот что...

Он нарочно шёл медленно, разговором отвлекая девочку от неприятных (мягко говоря) открытий. Я отлично знала все ученические наговоры, но внимательно слушала, пытаясь отвлечься от того же самого. А заодно и от вероятного содержимого третьего тайника.

Ношт, меня уже пугает то, что там хранится. Ничего ещё не знаю, а всё равно страшно. Или это снова давит приливающее Небытие — и те самые два часа до?

Глава 21

Третий тайник оказался самым сложным. Невидимая дверь между подвалом и кладовкой, возле которой парил Горюшин светильник, упрямо не появлялась.

— Способы-то есть, — Бреннар опёрся о посох, — но они разнесут не только дверь, то и тайник с его содержимым. Думаем.

Я перепробовала всё. Горюша — тоже. Сосед — почти всё. Даже Тайя решилась испробовать кое-что из своего несложного небытийно-хозяйского. Дверь в тайник очевидно существовала — змей не сомневался в этом ни на минуту. Но вот уже минут пятнадцать мы стояли напротив обычной литой кладки старых камней.

— Маля, тайники сделаны для тебя, — напомнил Бреннар. — Даже второй, потому что ты тоже из ветви отцов-творцов. Вспоминай.

Горюша виновато пискнул: он очень переживал, что не может продырявить тайник своим обычным способом.

Я, помедлив, достала из сумки справочник для идей и открыла отцовское послание из Небытия. Про пыльцу и ходики мы поняли. Вода — пока под вопросом, но это подсказка явно не для тайника, змей проверил.

— «Не смотри на камни, смотри на малость», — прочитала я одну из прежде непонятных подсказок, всё-таки посмотрела на камни и заметила: — Сейчас я была бы младшим смотрителем. Малость — младший? Может, тайник открывает сила младшего смотрителя? Или хотя бы посох? Отец же взял звание среднего незаконно и незадолго до смерти.

— Ну, Тай, для тебя дело, — сосед скрыл свой посох. — Хозяйка — это призвание, оно проявляется у любого смотрителя, если есть нужные душевные задатки. А вот по званию ты как раз младший. И его посох призвать и удержать проще.

В разы. У Тайи получилось с третьей попытки. И едва девочка приблизилась к стене, неуверенно сжимая в ладошках тонкий тёмный посох, как камни явственно шевельнулись.

— У нас есть семейные наговоры сокрытия, о которых не знает никто, — я достала грифель. —