Вор из Маравеля - Эхо

— Заходят, но мне сразу намекнули, что не допустят того, чтобы артефакт ушёл к кому-то из них, - покачал головой торговец, а Наво подумал про бредовость этого объяснения. Был бы он пиратом при деньгах и влиянии, то он бы плюнул на все запреты. — Глупо звучит, правда? Но такова жизнь здесь – все за всеми следят. Своровал – сделай так, чтобы тебя не наказали за это. Завладел – имей силу защитить это от других. Тогда будут уважать. А если нет силы, то и почести за это никакой, только позор. Всегда найдутся те, кто захочет посмеяться. Я вот не стал на себя полагаться, а заключил договор, чтобы силы других защищали моё детище.

— Понятно, - протянул юноша. — Но всё же – разве никто не пытался украсть? Я не знаю, что он там делает, артефакт этот, но ведь… Это же артефакт! Не может он быть бесполезен!

— Люди боятся сунуться. Знают, что их будут искать пираты. Купить… Мало кому хватит на это денег. А те, кому хватит, связаны договором. К слову, с чем связан Ваш интерес? И Вы же сюда за покупками, молодой человек?

— Интерес… Просто интерес! – Наво неловко улыбнулся, а затем широким жестом окинул всё великолепие ювелирной лавки, умудрившейся стать нейтральной территорией для пиратов. Невозможное место на этом острове, но оно существовало. — На самом деле, да. Хотел, но… Стыдно признаваться, но я таких денег в руках даже и не держал. Едва ли мне на что-то здесь хватит. Эти вещи… слишком хороши для меня.

— Что же, это прискорбно, - покивал мужичок, явно довольный комплиментом в сторону его работы. Его уставшее лицо озарила скромная улыбка трудяги, работу которого впервые так явно оценили. Ну или ему просто любая похвала приятна. — Но я надеюсь, что это не навсегда и что в будущем у Вас появятся…

Раздался скрип. Что-то железное и вместе с этим… другое. Наво обернулся, ища глазами источник этого странного звука. Как раз в сторону лестницы, на которой он увидел Её. Ту самую старуху, что пялилась на него с окна второго этажа. Старушенция сидела на кресле с большими колёсами, поставив между ног стариковскую палку, которую любят носить все, кому перевалило за сорок-пятьдесят. Тростью это, кажется, зовётся. Но даже ювелирная работа на трости удивляла не так сильно, как это кресло. Пока кресло спускалось по лестнице, вор успел заметить светящиеся линии, выгравированные на каркасе кресла. Вы смеётесь? И это – артефакт?!

Такое даже продавать будет… стыдно.

— Матушка! – всполошился ювелир и, обогнув Наво, рванул в сторону старухи, щурящейся и… подрагивающей. Не так, как дрожат замёрзшие люди или люди, испытывающие боль. Старая женщина тряслась… страшно. Или даже противно. Как будто дряблые мышцы под её кожей сошли с ума по всему телу, и теперь её дёргает из стороны в сторону. А в окно она смотрела без этого всего… Приступ у неё там что ли? — Матушка, Вам нужно быть в постели!

В ответ старуха что-то забормотала себе под нос, невидяще глядя на вора и сжимая в руках рукоятку своей ювелирной трости. Ему стало не по себе. Какое-то ужасное, мерзкое чувство поселилось в груди, куда она смотрела. Как будто эти сморщенные пальцы прошли сквозь кожу в его грудную клетку и теперь ощупывают всё, сравнивают по каким-то непонятным лекалам. Да пошла она! Куда-нибудь…

— Прошу меня простить, но я вынужден просить Вас уйти, - с виноватым выражением на лице подошёл к нему ювелир, оглядываясь на бормочущую мать. — Тем более, я и так собирался сегодня закрываться…

— Вы уезжаете? – сказать, что вор удивился, - всё равно что промолчать.

— Нет-нет! Просто… я жду гостей! Ко мне должны прийти гости, понимаете, и ещё… я заказал развлечения у мадам Белисары. Мне нужно подготовиться, - ювелир волновался, путался в словах, но намёк был понятен и так. Что-то намечалось. Но что – ещё только предстоит узнать. А что может быть лучшим временем для воровства, ежели не всеобщая попойка? Должны же они тут пить, ведь это пираты, а не аристократы.

Да и мадам Белисара эта. Звучит как женщина, заведующая определённого рода развлечениями. Уж не девиц ли он себе тут заказал?! Так это же ещё лучше!

— Всё в порядке! Тем более, я ничего так и не купил! – развёл руками вор и, продолжая коситься на слепую бабку, покинул лавку. Он не успел пройти и половины пути, как спиной почувствовал что-то странное, но знакомое. Медленно обернувшись и порыскав глазами, Наво зацепился взглядом за окно второго этажа, откуда за ним следила старуха. Не трясущаяся, к слову, как лист на ветру. Она просто смотрела и не двигалась. Казалось, даже не моргала. Как очень противная статуя, которую хочется разломать, чтобы этого зла в мире не существовало.

Выдавив из себя бледное подобие ухмылки, вор наклонил голову, как будто прощаясь. Старуха зашевелилась и закрыла штору. Чёртова лавка. Но ему нужен тот артефакт! Надо бы кое-что узнать… И он знает, у кого спрашивать.

***

— Ну как тебе? – Лобар встретил его в том же самом кабаке. Народу поубавилось, но лица были знакомые. Его приветствовали, хлопали по плечам и даже поздравляли. Сначала за Дугласа, потом за победу в пиратской дуэли. А старик, казалось, вообще прирос к одному конкретному столу, отказываясь жить с ним раздельно. Впрочем, это не имеет значения.

— Прав ты был, Лобар. Неприятное местечко, - кивнул вор и ответил улыбкой подавальщице, принёсшей ему вместительную кружку с местным пивом. Кажется, они его тут из каких-то грибов гонят, из-за чего вкус у пива… специфический. Будто и не пиво вовсе. И просто зовётся им… по привычке. Из-за пенной шапки. — Сам-то Барнс кажется… Ну таким, доходягой забитым.

— Прям как ты, когда по Пуэрто-Дорадо шастал, - закаркал смехом старик.

— Себя-то видел, отбивная? – обиделся вор, принявший такое сравнение слишком близко к сердцу. Стараешься, вытаскиваешь их, а они тебе – вот так!

— Ладно, ладно, не обижайся. Я ещё хуже выглядел. Так что там с Барнсом? Как понимаю, ты с ним говорил?

— Видел. Говорю же, обычный трудяга, каких я